А не торчал бы среди этих подхалимов и неудачников.

Боже, как он ненавидит эти приемы! Не обращая ни на кого внимания, он отправился на поиски Ли. Пусть свет думает, что Ричард как воск в ее руках, – ему наплевать. Она его жена, и он хочет ее. Восхищается ею – ее благородством, храбростью, преданностью сестре. У них есть общая боль, каждый страдает от потери родного человека, но Ричард надеялся облегчить страдания Ли. Изрядное количество людей, работающих на него, сейчас разыскивают Кэтрин Джеймисон, но Ли он об этом не скажет. Не станет зарождать в ней надежды или страхи, пока не получит точных сведений о судьбе ее сестры.

Ричард старался не слишком глубоко вникать в то желание, в ту потребность, которую испытывал к своей жене. Или в опасность, которую она представляет для его сердца. Или в страх, который преследует по ночам, пока Ричард не просыпается, весь в поту, с колотящимся сердцем и напряженными мышцами. Но даже этот страх, это постоянное напряжение не мешают Ричарду желать ее так, как он никогда никого не желал.

А в этом-то и таится опасность. Он слишком желает Ли, слишком дорожит ею, слишком нуждается в ней.

– Потерял жену? – прошипел голос, который Ричард ненавидел превыше всего. Рейчел преградила ему дорогу. Она изогнула брови, ожидая ответа. Роскошное голубое платье подчеркивало голубизну глаз. Пшеничные волосы обрамляли лицо искусно уложенными ниспадающими локонами.

Как бы ни противно было Ричарду признавать это, но она красива, хотя ее красота – это иллюзия. Душа Рейчел уродлива, как садовый слизняк, и такая же скользкая. Напоминание обо всем дурном в мире Ричарда и о том, что он рискует потерять.

Но необходимо соблюдать видимость приличий, сказал он себе, изображая вежливую улыбку.

– Оставь меня, Рейчел. Я не в настроении обмениваться с тобой ударами.

– Ты в настроении уединиться со своей женой? – съязвила Рейчел. – Как жаль, потому что она снова танцует с тем молодым человеком. Бог мой, они умудряются найти друг друга буквально повсюду.

Ричард стиснул зубы, когда теперь уже знакомое чувство ревности охватило его, затмевая рассудок. Он вглядывался в вальсирующие пары, пока наконец не заметил Ли и ее молодого хлыща.

Разумеется, это был Прескотт. Всегда Прескотт.

Куда бы они ни пошли, он тоже был там, в элегантно сидящем вечернем платье, с упавшим на лоб локоном, словно Байрон или Шелли. Меланхоличная аура отчаяния разбитого сердца, сквозящая в улыбке, лишь усиливала его привлекательность для незамужних мисс, приходящих в трепет за своими веерами.

Ричард почувствовал, как скрутило кишки, но тщательно проконтролировал себя, чтобы не вскинуть брови, не сжать руки в кулаки и не напрячься ни одним мускулом, наблюдая, как танцуют Ли и Прескотт. Мальчишка держал ее слишком близко, улыбался слишком нежно, и его голубые глаза потемнели не то от стремительности танца, не то от огня желания.

Затихли последние аккорды музыки. Губы Ли изогнулись в нежной улыбке, она что-то сказала Александру.

Когда Ли повернулась и направилась к дверям на террасу, Прескотт смотрел ей вслед тем же одурманенным взглядом, которым, Ричард знал, смотрит на нее и он сам.

Несколько мгновений спустя Прескотт последовал за ней в ночь.

Ли, высоко держа голову, шла к дверям на террасу. Все дамы наблюдали за ее приближением, а затем отворачивались, когда она подходила достаточно близко, чтобы приветствовать их.

Ли понимала, что из-за своего неблагородного происхождения никогда не будет принята высшим светом. И хотя это уязвляет гордость, она не даст им увидеть свою боль. Ли держала подбородок высоко, спину прямо и улыбалась царственно, как сама королева.

Она облегченно выдохнула, пройдя через французское окно, и подошла к балюстраде. Ночной воздух был прохладным, напоенным ароматом роз и жимолости приятно остужал разгоряченные щеки. Скорее бы Ричард нашел своего друга, чтобы они смогли уйти.

– Опять загадываешь на звезду?

– Александр, – проговорила она, послав Прескотту неуверенную улыбку. Они возобновили дружбу, пусть и чуть более чопорную и формальную, чем их прежние отношения. Никто из них не вспоминал безумия того отчаянного поцелуя или предложения убежать.

– Чудесная ночь, правда? – сказала Ли, останавливаясь на теме погоды как на самой безопасной. – Не могу понять, почему всем так нравится тесниться в душном зале, когда здесь их ждет такая красота.

– Да, красота.