Голос Александра задержался на слове «красота», и Ли вынуждена была отвести взгляд, устремив его на сад, освещенный бумажными фонариками.

Шаги и хихикающие голоса, приблизившиеся к дверям на террасу, развеяли надежду Ли на несколько минут покоя.

Она потерла лоб дрожащей ладонью.

– Еще один неодобрительный взгляд в мою сторону я просто не вынесу.

– Кто тебя не одобряет? – нахмурился Александр. – Скажи мне.

Ли не собиралась произносить эти слова вслух. Она схватила его за руку.

– Мне не следовало этого говорить, Алекс. Они не одобряют меня. Они просто считают меня неподходящей женой для герцога. Пожалуйста, я не хочу никаких неприятностей. Я просто хочу немного покоя и свежего воздуха.

Коротко кивнув, Александр схватил Ли за руку и потащил в тень за угол дома. Несколько мгновений спустя четыре женщины вышли на террасу, залитую пурпурным лунным светом. Ли узнала по голосам леди Монтегю, леди Эллиот, леди Ричмонд и леди Каннингем.

По словам Рейчел, которая не преминула поведать Ли все грязные светские сплетни, все они, за исключением леди Каннингем, пытались женить на себе Ричарда.

Ли огляделась. На этом конце террасы не было лестницы, и никак нельзя было улизнуть незамеченной. Мало того что ей придется выслушать то что эти женщины будут говорить, так она, ко всему прочему, еще и оказалась, как в ловушке, в темном углу с мужчиной, который не является ее мужем. Неприглядность ситуации потрясла Ли. Отлично. Просто отлично.

Она прислонилась к стене дома, спиной ощущая холод кирпичей, и вознесла безмолвную молитву, чтобы они не задержались надолго.

– Какая ужасная девица, – проговорила леди Эллиот.

– А мне она кажется очаровательной, – возразила Эбби Каннингем.

– Очаровательной? Вы что, перепили пунша?

– А чего еще ждать от низших классов? – усмехнулась леди Ричмонд. – Они могут одеваться по последней моде, но нельзя купить хорошее воспитание и манеры. Она – осквернение для всех нас.

– Она купила его своими деньгами, – снова подала голос леди Эллиот. – Муж сказал мне, что за ее приданое можно было купить самого короля.

– Какая чушь! – фыркнула леди Ричмонд. – Сент-Остин – богатейший человек Англии. Нет, она в интересном положении, и ее папаша под дулом револьвера заставил герцога идти в церковь.

Леди Эллиот рассмеялась:

– О, какая прелесть! Думаете, у нее affaire de coeur [2] с тем молодым человеком? Он всегда бросает на нее влюбленные взгляды…

Ли схватила Александра за руку. Его туго натянутые мускулы предупредили ее, что Александру ничего так не хочется, как швырнуть их сплетни им в лицо, но Ли крепко удерживала его. Обнаружив свое присутствие, они лишь подольют масла в уже и без того жарко пылающий костер.

По крайней мере, теперь она знает, о чем шепчутся у нее за спиной. И хотя было ужасно больно, Ли постаралась не издать ни звука.

– Вы ошибаетесь, – вмешалась Эбби. – После падения они провела неделю в моем доме. Она прелестная девушка, и Сент-Остин ее обожает. Он не отходил от нее ни на шаг, пока опасность не миновала, и оставил ее только однажды, когда отправился за каретой, чтобы отвезти домой. Говорю вам, он любит ее.

– Чепуха! – Это была леди Маргарет Монтегю.

Ли почувствовала, как похолодела кожа, а желудок скрутило. Она не хотела слышать, что еще собирается сказать леди Монтегю.

– Бедняжка леди Маргарет, – проворковала леди Эллиот. – Как ужасно неосмотрительно с нашей стороны не подумать о ваших нежных чувствах!

– Да, – подхватила леди Ричмонд, – как тяжело вам, должно быть, видеть Сент-Остина вместе с женой, когда вы ближе всех нас подошли к тому, чтобы самой носить этот титул.

– Как, должно быть, обидно сознавать, что он покинул твою постель ради другой, – добавила леди Эллиот.

Ли затаила дыхание в ожидании ответа леди Монтегю, но единственными звуками были музыка, льющаяся из дверей на террасу, и стрекотание насекомых в кустах.

Леди Эллиот нарушила тишину:

– Но ведь не хотите же вы сказать, что Сент-Остин по-прежнему делит с вами постель?

– Я не говорила ничего подобного.

– В том-то и дело, – парировала леди Ричмонд. – Вы не сказали ни слова. Расскажите нам все. Нам не терпится узнать.

– Сент-Остин – воплощенное благоразумие, – сказала Маргарет. – Вы должны пообещать мне, что это останется строго между нами.

С болезненно сжимающимся сердцем и ревом крови в ушах Ли выглянула из-за угла и увидела, как три головы, украшенные перьями и драгоценностями, закивали.

Маргарет взглянула на каждую по очереди.

– Он и не покидал мою постель.