– Ах, Каролина, ты такая красивая! – прошептал он. – Я никогда не видел никого красивее тебя. В тебе все прекрасно.

В темноте, в слабом мерцании свечи, время словно замедлило бег. Каролина продолжила целовать возлюбленного, прижимаясь к его мускулистому телу, в то время как его руки гладили ее бедра, подбираясь все ближе к заветной пещерке.

Вскоре опытные пальцы, утонув в кудряшках черных волос и влажных складочках, скрытых под ними, принялись описывать круги рядом с набухшим бугорком. Каролина всхлипнула от желания, не зная, чего она ищет, к чему стремится. Для нее было достаточно и того, что он знал. Алекс умело играл на струнах ее тела, гладил ее, массажировал, ласкал, сжимал в объятиях, двигался. Он давал ей больше, чем она могла представить. Больше, чем было возможно. Он шептал ей на ухо сладкие слова, соблазнительные, грешные, вызывающие.

Каролина утонула в потоке острых ощущений, закуталась в них, и вдруг, совершено неожиданно, они прокатились по ней каскадом такого чистого и яркого удовольствия, которое граничило с самим совершенством. Она словно взмыла к звездам, распалась на миллионы крошечных кусочков и, бездыханная, вернулась обратно на землю, снова и снова выкрикивая в темноте его имя.

Не давая ей опомниться, Алекс выдохнул:

– Я хочу тебя.

Затем он вжался в нее, сгорая от желания погрузиться в ее глубины. Она была теплой, влажной, готовой принять его.

– О! – ошеломленно вздохнула Каролина. – Алекс, родной мой!

Его имя – это желание, ставшее явью.

Алекс входил с нее снова и снова, пробуждая в ней сладострастные эмоции, заставляя ее чувствовать себя настоящей женщиной. Чем глубже он проникал в нее, тем сильнее она ощущала себя его частью, осознавала, что она принадлежит ему, и только ему одному. Он был ее миром, ее вселенной. На всем свете не осталось никого, кроме них, лежащих обнаженными на бархате в высокой башне замка.

Каролина выгибалась навстречу каждому его удару, подстраиваясь под его ритм, а его движения становились все более настойчивыми, все более исступленными. Наконец ее имя слетело с его губ вместе со сладким стоном; он достиг вершины и внезапно замер, отдаваясь на волю неистовым чувствам, прижимая к себе ее теплое тело.

В неверном сиянии свечи поцелуй за поцелуем воспламеняли их страсть, пока обоим не захотелось большего. И так всю долгую темную ночь они снова и снова тонули в море удовольствия на пурпурных покрывалах огромной кровати.

Когда в комнату пробились первые проблески зари, Алекс, обняв Каролину, погладил золотистые волосы прелестной головки, прильнувшей к его груди. Ему трудно было поверить в то, что он лежит в ее постели и чувствует себя невероятно счастливым. Наконец-то она согласилась стать его женой. Какую власть имеет эта женщина над его сердцем? Она будто и не знает, что способна перевернуть весь его мир, стоит ей бровью повести.

– О чем ты думаешь?

– Я рада, что ты не остановился.

Алекс рассмеялся.

– Я тоже. – Он поцеловал ее.

– Я совсем не так себе это представляла… – Каролина вздохнула.

– А как?

– Ну… – Щеки ее полыхнули огнем. – Просто не думала об этом. – Она смущенно улыбнулась ему, поглубже закутываясь в его объятия. – Боюсь, теперь я захочу остаться здесь навсегда.

– Это легко устроить. – Алекс поцеловал ее в щеку. – Но к сожалению, сегодня я должен уйти до того, как меня здесь застукают. Только представь, какой будет скандал, если меня найдут в твоей постели!

В зеленых глазах Каролины загорелись задорные огоньки.

– Как ты думаешь, что скажут домашние, если обнаружат нас вместе?

Герцог улыбнулся и крепче прижал ее к себе.

– Думаю, твоя бабушка придет в ярость и прикажет выпороть меня. Зато Эмма станет втайне восхищаться таким поворотом событий и мечтать о том, чтобы нечто столь же романтичное случилось и с ней. Мой брат, вне всякого сомнения, от всей души поздравит меня, а моя бедная матушка ужаснется при виде такого неджентльменского поступка и упадет в обморок.

Каролину рассмешило это красочное описание.

– Насчет остальных ты прав, но не думаю, что герцогиня по-настоящему ужаснется. Она куда более искушенная в таких делах, чем тебе кажется, и все понимает.

– О чем, ради всего святого, вы с ней беседовали? – Алекс задумался над тем, как далеко мог зайти их разговор, и это его встревожило.

– О многом. – Каролина таинственно улыбнулась.

– У тебя сложилось неверное представление о моей матери, она дама старомодная и очень строгих правил.