Шрифт:
Пацаны работали парами (в боксерских перчатках и войлочных путах [5] ), а я, прохаживаясь вдоль зала, делал им замечания. Наручные часы показывали половину шестого вечера. Тренировка второй юношеской группы близилась к завершению. «Слава Богу, заканчиваем! – устало думал я. – После спаррингов поотрабатываем приемы против ножа, и все! Отдых!!! Отмокну дома в горячей ванне, потаращусь в телевизор, да на боковую. А завтра – снова сюда. С утра пораньше. Н-да уж! Не потопаешь, не полопаешь!»
5
Путы – специальные «накладки» на ноги.
Мой еженедельный рабочий график был уплотнен до предела. Две юношеские группы (понедельник – среда – пятница), три взрослые (вторник – четверг – суббота). Кроме того, по средам и четвергам индивидуальные занятия за особую плату. В общей сложности около ста учеников. Только так удавалось сводить концы с концами. Вопреки заверениям Правительства, цены в магазинах неуклонно росли, да и аренда спортивного помещения обходилась в кругленькую сумму. Снизится количество занимающихся хотя бы на треть, и амба! Моментально вылетишь в трубу. Правда, в ближайшей перспективе это мне не грозило. От желающих записаться в секцию буквально отбоя не было. Я преподавал профессиональный вариант кикбоксинга с добавлением элементов тайбокса (удары коленями, локтями), а также обучал подопечных некоторым приемам боевого самбо: против ножа, палки, удушающих захватов и т.д. После ухода из ОПГ во мне неожиданно прорезалась педагогическая жилка, и дело быстро пошло на лад. Я ухитрялся выковывать неплохих бойцов даже из самых на первый взгляд безнадежных увальней. А после того, как двое моих семнадцатилетних воспитанников в легкую расправились с агрессивной сворой рыночных джигитов, слухи о «крутом тренере» разнеслись далеко за пределы города. В результате, кроме местных, к нам в зал потянулись ребята из Москвы и Московской области...
– Закончили спарринг, сняли перчатки, разобрали деревянные ножи, – покосившись на часы, скомандовал я. – Переходим к прикладному разделу. Сегодня будем отрабатывать...
Мою речь прервали вялые, насмешливые аплодисменты. В дверях зала стоял шифу [6] ушуистов Лев Радзинский – тридцатипятилетний, абсолютно лысый субъект с жидкой, остроконечной бороденкой на подбородке. Как водится, в сопровождении почетного эскорта. Свиту «Учителя» составляли: смазливая, но чем-то неприятная брюнетка и два здоровенных бугая с мертвыми глазами зомби.
6
Шифу – в переводе с китайского означает Учитель.
– Чего приперся? – хмуро спросил я. – Тебя в гости не приглашали! Или ты настолько «продвинут», что позабыл о приличиях?!
С Радзинским мы познакомились случайно, примерно полтора года назад, и с тех пор шифуЛева вызывал у меня глубокую, устойчивую неприязнь. Но отнюдь не в качестве конкурента! Просто в своей секции он пудрил мозги учеников различной оккультной дрянью, активно практиковал медитацию, выходы в астрал и т.д. и т.п. Естественно, я как православный человек не мог относиться с симпатией к подобным вещам...
Моя реплика явно обозлила Радзинского. Физиономия шифупокраснела, глаза сузились, бороденка затряслась.Тем не менее Лева попытался сохранить имидж невозмутимого восточного мастера.
– Ты грубый, неотесанный тип, – павлиньим голосом произнес он. – Тебе никогда не постигнуть сущность ки [7] , не осознать процессы Вселенной...
– Где уж нам уж! – иронически прищурился я. – Мы люди темные, от сохи! А не выдаем японские термины за китайские исключительно по скудоумию!
7
Ки – в переводе с японского означает Универсальная Жизненная Сила.
На сей раз Радзинский аж задохнулся в бешеной ярости. Благовоспитанная личина бесследно исчезла. В блеклых глазах вспыхнула животная злоба.
– Я пришел к тебе с деловым предложением, но теперь нам вряд ли удастся найти общий язык! – перекосившись, прошипел он.
– Ну и проваливай отсюда, – равнодушно ответил я.
Внезапно неприятная брюнетка, склонившись к уху наставника, шепнула несколько слов. Лева заметно приободрился, выпятил грудь и изрек с пафосом:
– Хамов надо учить уму-разуму. Мы готовы наглядно продемонстрировать подавляющее превосходство духовно-утонченного стиля «Саньда» над вашим быдловским мордобоем. Выставляй любого из своих учеников против этой хрупкой девушки. И она, уверяю, разделается с ним играючи. Максимум за один раунд! Ставлю на кон пятьсот долларов!!!
– Перебьешься, – лаконично отрезал я.
– Ага-а! Испугался! – возликовал Радзинский. – Опасаешься сокрушительного провала!!!
– Ничего подобного! – фыркнул я. – Проблема в другом. Ты, конечно, не в курсе, но в отличие от вас, «доблестных» ушуистов, мои парни с бабами на ринг не выходят. Не то воспитание. Впрочем... Если ты жаждешь денежной ставки, то сделай ее! На самого себя. Против меня. Или слабо?
– Не-е-ет!!! – хищно ощерился Лева, сбрасывая пиджак. – Не слабо! Я с величайшим наслаждением вышибу из тебя дух!!!
Ребята взволнованно загалдели, отодвигаясь к стенам и освобождая место для поединка.
– По каким правилам будем биться? – выйдя на середину зала, поинтересовался я.
Ничего не ответив, Радзинский попытался провести удар ногой в пах. «Значит, без правил», – защитившись подставкой колена, мысленно констатировал я, отбил в сторону нацеленный в переносицу кулак и, шагнув вперед, влепил ему раскрытой ладонью по барабанной перепонке. Лева отпрянул назад, ошалело тряся головой. Не давая опомниться, я «достал» противника носком кроссовки в ребра, сорвал дистанцию, схватил за бороденку и специальным приемом впечатал затылком в пол. Радзинский потерял сознание.