Шрифт:
– Ну не-е-ет! – щерясь, прошипела она. – Ошибается, наш уважаемый эскулап! Не будешь ты, голубок, «внятно общаться с окружающими»! Не станешь радовать ментов откровениями!
Медсестра вынула из кармана халатика пять ампул клофелина, по очереди вскрыла и аккуратно влила их содержимое в капельницу. Больной тревожно забормотал во сне. Девушка ехидно усмехнулась: «Ага! Чувствуешь угрозу, но сделать-то ни черта не способен! Ути-пуси. Ну сдыхай, сдыхай, спортсменчик!!!»...
Клофелин начал действовать примерно через десять минут. Лицо прикованного к койке человека стало постепенно бледнеть, а спустя полчаса сделалось уже белее подушной наволочки. Все это время стоящая рядом медсестра наблюдала за несчастным с сатанинским злорадством.
– Прощай, красавчик! – в конце концов шепнула она и бесшумно удалилась...
При следующем обходе заспанный Пал Палыч с удивлением констатировал смерть «крепкого мужика» от острой сердечно-сосудистой недостаточности. «Н-да уж! – растерянно подумал Курочкин. – Не стоило мне давеча выпендриваться со скоропалительными прогнозами! Натурально опозорился перед девчонкой, олух самоуверенный!.. А вообще-то, если честно, человеческий организм – штука на редкость непредсказуемая!!!»
Глава V
Вторник 27 мая.
11 часов утра.
– Сотрясение мозга, рассеченный затылок, смещенный перелом левого предплечья, трещина грудной клетки, резаная рана левого плеча, значительная потеря крови. Плюс разнообразные ссадины да ушибы. По сравнению с предшественником тебе, можно сказать, повезло!
– С каким еще предшественником? – страдальчески прохрипел Агафонов. Он лежал на койке, в палате интенсивной терапии хирургического отделения. Облаченный в стерильный халат Белогорцев примостился на стульчике рядом с капельницей. В воздухе пахло лекарствами.
– Чего ты мелешь, мент? – болезненно морщась, продолжал Петр. – С утра похмелиться забыл?!
– Я говорю о мужике, которого те выродки изловили сутками раньше, – с готовностью пояснил оперативник. – Умер в реанимации сегодня на рассвете не приходя в сознание. Удивительно, что хоть столько протянул! Его, бедолагу, выпотрошили конкретно. Аж вспоминать не хочется! Ты же отделался сравнительно дешево. Недаром говорят, «дуракам счастье»!..
Агафонов с Белогорцевым были знакомы давно, с детских лет. Вместе учились в средней школе, вместе тренировались в боксерской секции, вместе ухлестывали за девчонками после армии. Этим и объяснялся фамильярный тон их общения...
В палату без стука зашел Верстаков, сухо кивнул Дмитрию, придвинул к постели больного свободный стул и без приглашения уселся.
– Как ты узнал? – не поворачивая головы, спросил Петр.
– Твоя жена позвонила. Плачет, переживает...
– Боится, что «рабочая лошадь» отбросит копыта и ей придется самостоятельно зарабатывать на хлеб! – криво усмехнулся Агафонов.
– Да ладно, не перебарщивай. Валька, конечно, стерва, но не до такой же степени! – без особой уверенности сказал Игорь.
– Гм! Это тебе так кажется!!!
– Ребята, отложите семейную тему на потом, – настойчиво попросил Белогорцев. – Я здесь по служебной необходимости. Разыскиваю банду маньяков-убийц. Петя – их вторая, известная следствию жертва и, к счастью, способная давать показания!
– Разыщешь ты, как же! – недобро глянул на майора Верстаков. – Знаем мы вашу шарашкину контору! Только взятки хапать умеете да из невинных людей «чистосердечные» вышибать! Единственного порядочного коллегу Гену Сечкина сожрали с потрохами: подвергли всеобщему шельмованию внутри Отделения, выперли с работы, состряпали фиктивное дело «О превышении служебных полномочий», полгода в СИЗО проморили... Потом, под давлением телепередачи «Русский витязь», правда, выпустили, но мужик и по сей день по судам таскается! – слова Игоря буквально сочились презрением.
Дмитрий вздрогнул, как от пощечины, непроизвольно втянул голову в плечи и пунцово покраснел.
– Капитан Сечкин был моим лучшим другом! – глухо, с расстановкой произнес он. – Я не принимал участия в его травле!
– Ага, не принимал, но и помочь не пытался! Просто умыл руки, как Понтий Пилат. Решил в сторонке отсидеться, задницу свою драгоценную поберечь!
Опер из пунцового сделался густо-багровым. Голубые глаза загорелись.
– Еще хоть слово, и я тебя... – с придыханием начал он.
– Хватит вам собачиться! – неожиданно вмешался Агафонов. – Ты, Дима, вовсе не святая невинность, а ты, Игорь, не Вселенский Судья. Поэтому заткнитесь оба!.. Кстати, диктофон есть?
Белогорцев молча кивнул.
– Включай! Сначала расскажу все по порядку. Потом распишусь под протоколом. Итак, пассажирка попросилась ко мне в машину примерно в двадцать три двадцать (плюс-минус пять минут), на улице Красноармейская, у пункта обмена валюты. Молоденькая. На вид – около восемнадцати лет. Рост средний, полные бедра, длинные ноги, довольно широкие (для женщины) плечи. На голове – рыжий парик...