– В каком смысле?

– Стал нервным, замкнутым. Обычно с таким настроением из отпуска не приезжают.

– Интересно. Значит, вы полагаете, что он привез картину из Италии? Посмотрим, нельзя ли узнать что-нибудь еще. – Я протянул руку и коснулся шершавой поверхности холста. Перед моим мысленным взором возник лысый толстяк, несомненно, отец Кэрол, залитые солнцем городские площади. – Рим, – уверенно заявил я. – Ваш отец провел несколько дней в Риме, а затем перебрался в Милан.

– Верно. – Кэрол одобрительно кивнула. – Похоже, вы, действительно телепат.

– Благодарю. – Я вновь увидел темное помещение, скорее, пещеру, а в ней – все то же круглое деревянное сооружение.

– А больше вы ничего не узнали?

– По-моему, мы и так достаточно продвинулись.

– Вы не ответили на главный вопрос: мог ли Леонардо написать Мону Лизу дважды?

– Вероятно, мог, мисс Колвин. Я, правда, не знаю, как это скажется на стоимости оригинала.

– Оригинала?

– Я хотел сказать, другого портрета, того, что в Лувре. – Я всмотрелся в знакомый с детства портрет, и тут мне показалось… Та же знаменитая улыбка на губах, те же одежды, что на миллионах репродукций, но руки…

– Вы что, заснули? – прервал мои размышления возглас Кэрол.

– Разумеется, нет. – И я указал на руки Моны Лизы. – Вы не замечаете ничего необычного?

– Руки как руки. Или вы думаете, что можете нарисовать их лучше?

– Видите ли, на картине, что в Лувре, одна рука лежит на другой. А тут чуть приподнята.

– Возможно. Я же сказала вам, что ничего не смыслю в искусстве.

– Этим можно объяснить существование двух портретов. Вероятно, Леонардо нарисовал один, а потом решил изменить положение рук.

– В таком случае, почему он просто не перерисовал руки на первом портрете?

– Э… ну… да. – Я мысленно выругал себя за то, что сам не додумался до такой ерунды. – Пожалуй, вы правы.

– Поехали. – Кэрол встала и убрала картину в коробку.

– Куда?

– Естественно, в Италию, – нетерпеливо ответила она. – Вы должны выяснить, каким образом попала картина к моему отцу, и вряд ли вам это удастся в Лос-Анджелесе.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его, признав ее правоту. К тому же клиенты не ломились в мою контору, так что с деньгами было не густо. Да и сама картина заинтересовала меня. Какое отношение имела она к темной пещере и странному деревянному сооружению?

– Ну? – продолжила Кэрол. – Что вы на это скажете?

– Я согласен. Средиземноморское солнце мне не повредит.

Вечером следующего дня мы сидели в ресторане миланского отеля «Марко Поло». Вкусная еда и хорошая сигара настроили меня на благодушный лад. Я расслабился, любуясь точеными фигурками артисток варьете.

– Когда вы начнете отрабатывать полученный аванс? – нарушила идиллию Кэрол.

– А что я, по-вашему, делаю? Мы в отеле, где останавливался ваш отец, и, скорее всего, именно здесь он нашел продавца картины. Значит, рано или поздно, мы тоже выйдем на этого человека.

– Хорошо бы это сделать побыстрее, – заметила Кэрол.

– Телепатические способности не поддаются контролю, – отрезал я. – Пока мы сидим за этим столиком, невидимые сети мозгового поля, наброшенные на зал, позволяют…

– Позволяют что?

– Подождите. – Совершенно неожиданно в сети попала рыбка: высокий темноволосый официант, пронесший мимо поднос с бутылками, в недалеком прошлом, несомненно, имел дело с отцом Кэрол.

Я попытался связать его с «Моной Лизой» номер дна, но не услышал ответной реакции. Тем не менее, поговорить с ним стоило.

Кэрол проследила за моим взглядом.

– Мне кажется, вы уже достаточно выпили.

– Чепуха, я еще могу пройти по прямой. – Я поднялся и через двойные двери последовал за официантом в длинный коридор.

Услышав мои шаги, он обернулся и смерил меня взглядом.

– Извините, мне надо с вами поговорить, – объяснил я причину своего появления в коридоре.

– У меня нет времени, – отрезал он. – Кроме того, я плохо говорю по-английски.

– Но… – тут я понял, чего от меня ждут, достал десятидолларовую купюру и сунул ее в карман его белого пиджака. – Это вам на учебу.

– Похоже, ко мне возвращаются школьные знания, – улыбнулся он. – Вам нужна женщина? Каких предпочитаете?

– Нет, женщина мне не нужна.

Он на мгновение задумался.

– Вы хотите сказать, что предпочитаете…

– Я хочу сказать, что женщина у меня уже есть.

– А! Так вы хотите продать женщину? Позвольте заметить, синьор, вы правильно сделали, обратившись ко мне. У меня есть связи на рынке живого товара.

– Нет, я не хочу продавать мою женщину.

– Вы в этом уверены? Если она белая, вы сможете получить за нее две тысячи.