Они вышли из палаты. Лиза, выходя, кивнула ему на прощание, что не ускользнуло от глаз Тамары. После их ухода Ринат долго молчал, потом тяжело вздохнул.

– Проклятые деньги, - убежденно сказал он, - они всех сводят с ума.

Тамара не стала никак комментировать его фразу. Она вспомнила, что в коридоре ждет Талгат, и пригласила его в палату. Тот вошел мрачный, злой, словно был виноват в том, что произошло. Он стоял перед Ринатом, молча ожидая, когда тот заговорит.

– Вот так, Талгат, - невесело заметил Ринат, - получается, что и меня хотели убить. У Николая была семья?

– Жена, дочь, мать, сестра, - перечислил Талгат, - он их всех кормил.

– Объявите им, что я буду платить им те же деньги, что и раньше. Они ничего не потеряют. Я даю слово...

– Спасибо. Обязательно скажу.

Видимо, детектив нам нужен как можно быстрее. Может, не будем ждать этого бельгийского специалиста, а пригласим местного Дронго? Я правильно назвал его имя?

– Правильно. Я ему позвоню, - кивнул Талгат.
– Говорят, сейчас он в Риме. И сначала я хотел поговорить с вами. Кто знал о том, что вы едете к Иосифу Борисовичу? Кроме самого адвоката...

– Наверное, его сотрудники, - чуть подумав, ответил Ринат.
– Тамара мне звонила и говорила, что меня ждут.

– Меня тоже подозреваете?
– поинтересовалась Тамара.

– Нет, - ответил Ринат, - я вспоминаю, кто мог знать. Еще я сказал о нашей встрече моему компаньону, Гребенику. Мы с ним должны были встретиться в ресторане. Я, кажется, уже опоздал и даже не успел его предупредить.

– Он уже звонил, - вспомнила Тамара, - мы сказали, что вы ранены и не сможете приехать на обед.

– Когда он звонил?
– спросил Талгат.

– Часа два назад, я точно не помню.

– Кто еще знал?

Все, - нахмурился Ринат.
– Я бы поставил вопрос иначе. Кому выгодно в меня стрелять? Получается, что выгодно всем. Выгодно Иосифу Борисовичу Плавнику, который автоматически станет адвокатом не моим, а моей дочери и будет обманывать ее в особо крупных размерах. Выгодно моей бывшей жене Лизе, к которой отойдут мои миллиарды, если она будет назначена опекуном моей несовершеннолетней дочери. Выгодно моим будущим компаньонам, которые сумеют прибрать к рукам оставшиеся акции. Выгодно бывшему генеральному директору Вахтангу Георгиевичу, который обижен на меня за его увольнение. В общем, выгодно многим...

– Кроме меня, - сказала Тамара, - мне невыгодно, чтобы вас убили. Я потеряю деньги и, боюсь, работу. Плавник уже никогда не будет доверять мне так, как прежде.

– Большие деньги несут отпечаток непонятного проклятия, - горько произнес Ринат, - приходится подозревать всех, кто тебя окружает.

Дверь открылась, и в палату вошла Надежда Анатольевна. Увидев стоявшую у его постели Тамару, она ни одним движением брови не выдала своего отношения к происходившему. Попова приехала навестить Рината, уже зная, что он всего лишь ранен.

– Как вы себя чувствуете?
– спросила она.

– Плохо, - признался Ринат.
– Не столько болит рука, сколько думаю о Николае. Из-за меня погиб этот парень.

Она подошла к нему, дотронулась до его здоровой руки.

– У вас очень хорошая душа, - задумчиво произнесла Попова, - если в такой момент вы способны думать о смерти своего телохранителя. Не меняйтесь. Оставайтесь таким всегда. И поправляйтесь. Между прочим, я отменила продажу дачи на Рублевке и приказала обставить дом новой мебелью. Если захотите, сможете туда поехать, вам будет удобно.

Я сначала хочу найти тех, кто в меня стрелял, - признался Ринат.
– Вы видите, какой я недобрый. У меня восточная кровь, я жажду мести.

– Будьте осторожны, - на всякий случай пожелала Надежда Анатольевна.

Когда она вышла, в палату внесли огромную корзину цветов.

– Это Вахтанг Георгиевич прислал, - доложила Тамара, - желает вам скорого выздоровления. И просит забыть старые обиды...

– Боится, что подумают на него, - понял Ринат.
– Уберите отсюда корзину. Он мог туда змею положить или каким-нибудь гнусным дезодорантом опрыскать, чтобы у меня была аллергия. Не верю я в его искренность.

Талгат, не улыбнувшись, вынес корзину в коридор. Там толпились журналисты, которых не пускали в палату.

– Скажите, он жив?
– крикнул кто-то из журналистов.

– Жив, - ответил Талгат.
– Он только легко ранен. Убит его охранник. Больше я "пока ничего не скажу. Сейчас выйдет его помощник, и она вам все расскажет.

Он вернулся в палату и попросил Тамару выйти к журналистам.

– Они не уйдут, пока вы с ними не встретитесь.

– Сейчас пойду, - поправила прическу Тамара.
– Можно я скажу, что являюсь вашим пресс-секретарем?
– спросила она.