— И с тех пор ты шпионишь.

— Я держу себя в курсе всех событий. Он подождал, но она больше ничего не сказала. Он повернулся, она подала ему полотенце.

— И что же ты узнала?

— Несколько месяцев назад мой отец нанял людей из агентства Пинкертона, чтобы узнать, кто провозит в поселки профсоюзных агитаторов.

Рейф не спеша вытирал руки, сильные и мускулистые после многих лет работы отбойным молотком.

— И что же обнаружили твои Пинкертоны?

— Не мои, а моего отца. — Она сорвала цветок и поиграла им. — Во-первых, они узнали, что четыре молодые женщины из Чандлера, все из уважаемых семей, переодеваются старухами и провозят в поселки незаконные товары. А незаконно все, что не приносит моему отцу прибыли, — она взглянула на него. — Одна из женщин — молодая жена твоего племянника.

— Хьюстон? Это маленькое хрупкое… — Он замолчал. — А Кейн знает?

— Сомневаюсь, иначе я ничего бы не узнала, не так ли?

Она внимательно наблюдала за ним. Когда Памела и Кейн были еще совсем молоды, у них был роман, который, как они считали, был их тайной любовью. На самом деле весь город обсуждал его. Когда несколько недель назад на свадьбе близнецов она познакомилась с дядей Кейна Рейфом, он показался ей воплощением всех тех качеств, что так нравились ей в Кейне. Но в Рейфе была еще и нежность, чего она никогда не замечала в его племяннике. Несколько дней после свадьбы она ждала, что он позвонит ей или пришлет записку, но он не сделал никакой попытки связаться с нею.

"Проклятая гордость Таггертов!» — ругалась она. Еще ее заинтересовало, почему такой человек, как Рейф, работает на шахте. Должна быть какая-то причина. Он не был женат, ему не нужно было содержать семью.

— Почему ты там работаешь? — спросила она. — Почему не бросишь все это? — она кивнула в сторону дороги, ведущей на шахту.

Рейф взял в руки камень и швырнул его в небольшой поток.

— Там работали мои братья, Шервин умирал, его жене и дочери неоткуда было ждать помощи, только от меня.

— Гордость Таггертов, — пробормотала Памела.

— Я пошел к твоему отцу, и мы условились, что я буду работать, а мою зарплату будут отдавать Шервину. Твоему отцу нравится унижать Таггертов за свои деньги.

Она сделала вид, что не заметила последней реплики.

— Таким образом, Шервин сохранил свою гордость, а тебе пришлось ему помочь. И что ты получил, кроме постоянной боли в спине, работая согнувшись в три погибели?

Он поднял на нее глаза:

— Это отняло всего лишь несколько лет — все уже позади. Брат с дочерью перебрались жить к Кейну и Хьюстон.

— Но ведь ты остался.

Рейф опять посмотрел на поток и промолчал.

— В отчете агентов говорится, что в связях с профсоюзами подозревают троих. Один из них — некто Джеффри Смит, второй — доктор Лиандер Вестфилд, а третий — ты.

Рейф никак не отреагировал, не посмотрел на нее, только пальцы его сжимались и разжимались.

— Ты ничего не хочешь сказать?

— Агенты работают шахтерами?

— Ну уж, наверное, они не ходят там в цивильном платье, — заметила она с сарказмом.

Он поднялся:

— Если это все, что ты хотела мне сообщить, то я должен вернуться в забой. Полагаю, ты не знаешь этих агентов?

— Даже мой отец этого не знает, — сказала она, вставая позади него. — Рейф, ты не можешь продолжать заниматься этим. У тебя больше нет необходимости оставаться на шахте. Давай подыщем тебе другую работу — любую другую работу. Прищурившись, он посмотрел на нее. :

— Назови это гордостью Таггертов, — сказал он и направился к своей лошади.

— Рейф! — Она схватила его за руку. — Я не хотела… — Она выпустила его руку и остановилась. — Я хотела предостеречь тебя. Тебе могло не понравиться то, как я это сделала, и, возможно, тебе не нравится моя фамилия, но я хотела дать тебе возможность решить, что делать. Когда мой отец чего-то захочет, он может стать жестоким.

Он стоял молча, не двигаясь. Она посмотрела на него, и от его взгляда сердце ее стремительно забилось. Она шагнула к нему и попала в его объятия.