Блейр заулыбалась.

— Хорошо, идемте в операционную, я посмотрю. Занозы были не очень длинными и сидели неглубоко, но Блейр действовала с большой осторожностью. Ложась на живот на длинный стол, Кейн спросил:

— А что это у вас оторван колокольчик? Кто это на вас разъярился?

Блейр рассказала о женщине и о ее словах, что весь город смеется над ней.

— А Ли так много сделал ради этой клиники. Он мечтал о ней много лет. Сейчас он занят на шахтах, а я так подвела его.

— По-моему, это больные вас подводят. Тем хуже для них.

Она улыбнулась его затылку.

— Спасибо, но и вы не пришли бы, если… А вы-то почему пришли?

— Хьюстон наводит порядок в моей конторе.

Он произнес это с такой обреченностью, что Блейр засмеялась.

— Нисколько не смешно. Она ставит там эти нелепые маленькие стульчики, а еще ей нравятся кружева. Если, вернувшись, я обнаружу, что мой кабинет оклеен розовыми обоями, я…

— Что вы сделаете?

Он повернул голову, чтобы видеть Блейр:

— Заплачу.

Она улыбнулась ему.

— Она наклеит розовые обои, а я приду завтра утром, и мы их поменяем. Ну как вам такая сделка?

— Лучшая за сегодняшний день.

— Ну вот и все, — минуту спустя сказала она и принялась мыть инструменты, а Кейн тем временем надевал рубашку.

Она повернулась к нему.

— Спасибо, — сказала она. — Благодаря вам, я чувствую себя гораздо лучше. Я знаю, что была к вам несправедлива, и приношу свои извинения.

Кейн пожал широкими плечами:

— Вы с Хьюстон близнецы, вы должны быть очень похожи. И если вы вполовину так же хороши в медицине, как она в ведении хозяйства, вы должны быть лучшей из врачей. И у меня такое чувство, что скоро все изменится. Вот увидите, очень скоро дамы будут ломиться в дверь вашей клиники. Главное, будьте на месте, и завтра, бьюсь об заклад, здесь будет тесно от посетителей.

Она не могла не улыбнуться в ответ.

— Спасибо вам. Вы сделали для меня так много хорошего.

И, повинуясь импульсу, она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Он улыбнулся:

— Знаете, вы сейчас были так похожи на Хьюстон. Блейр засмеялась:

— Я в жизни не получала лучшего комплимента. Если спина будет вас беспокоить — приходите.

— Все свои сломанные кости я понесу к вам, доктор Вестфилд, и все розовые стены, — сказал он, покидая клинику.

Насвистывая, Блейр принялась прибирать на своем столе и тут же вспомнила, что не выяснила у Кейна, в какую сторону ошиблась на семь центов миссис Шейнес, и произвела подсчет сама. Вторую половину дня Блейр провела прекрасно: впервые за много дней она чувствовала себя так хорошо.

В какой-то момент она задумалась над тем, как добр был с ней Кейн, несмотря на ее прежнее к нему отношение. Возможно, именно за это качество Хьюстон и полюбила его.

Вернувшись домой и пройдя в обитый темными панелями кабинет, Кейн поинтересовался у своего помощника Эдена Найланда:

— Когда на прошлой неделе я купил Национальный банк Чандлера, они прислали нам документы?

— Целую груду весом не меньше двадцати фунтов, — не поднимая головы, ответил Эден и указал в угол.

Кейн взял бумаги и просмотрел их.

— А куда ушла Хьюстон?

Этот вопрос пробудил в Эдене интерес.

— По-моему, к портному.

— Хорошо, — сказал Кейн. — Значит, остаток дня в нашем распоряжении, а может, и остаток недели. — И он вышел из комнаты с бумагами в руках.

Любопытство одолело Эдена, и он отыскал Кейна в библиотеке, где тот названивал по телефону. Поскольку местная сеть обслуживала только Чандлер, Эден никогда не видел, чтобы Таггерт пользовался этим средством связи.

— Вы поняли, — говорил Кейн кому-то на том конце провода, — срок вашей закладной истекает на следующей неделе, и я имею полное право предъявить ее к оплате. Правильно. Вы получите беспроцентную отсрочку на три месяца, если завтра ваша жена пойдет на прием в клинику Вестфилдов к доктору Блейр. Она вот-вот должна родить? Прекрасно! Если она родит в этой клинике, я дам вам шесть месяцев отсрочки. Абсолютно верно, вы можете послать и дочерей. Да, хорошо. Тридцать дней за каждую дочь, которая завтра пойдет на прием. Но если Блейр об этом узнает, я все отменю. Вы меня поняли?