— История мне кажется неполной.

— Я бы сказал, что не хватает половины, — вступил Ли. — Это правда, что близнецы поменялись местами, и я до сих пор не могу понять, как я не заметил этого с самого начала. Я был помолвлен с Хьюстон, этой маленькой ледышкой, поэтому мне следовало догадаться, что это не она, ведь когда я прикасался к Блейр, она моментально воспламенялась.

— Как ты смеешь говорить такие вещи! Ли выглядел абсолютно невинным.

— Я всего лишь рассказываю правду, дорогая. Я привез ее к себе домой на поздний ужин, и, как бы это сказать, наша первая брачная ночь состоялась на пару недель раньше.

— Алан, все было не так. Я была Хьюстон, и это она любит его, одному Богу известно за что, потому что мне этот человек даже не нравится. Он тиран, эгоист и считает, что женщина не может работать в клинике, которую он хочет открыть. Я хочу вернуться домой, работать в больнице св. Иосифа и выйти за тебя замуж, Алан. Ты должен этому поверить.

Алан хмурился и водил вилкой по скатерти.

— У тебя должны быть какие-то чувства к нему, иначе ты не…

— Я же сказала тебе, — перебила Блейр с озабоченным видом, — я была Хьюстон. Алан, пожалуйста, поверь мне. Я уеду с тобой прямо сейчас.

— Только через мой труп, — сказал Ли.

— А, наконец-то хоть одна приятная мысль, — сказала она, улыбаясь ему сощуренными глазами. Алан перебил их, повернувшись к Ли:

— Скажите мне, вы собираетесь тащить ее к алтарю за волосы?

— У меня почти две недели. Ко дню свадьбы она будет умолять меня жениться на ней.

— Вы в этом уверены? — спросил Алан.

— Абсолютно, — ответил Ли.

— Устроим соревнование? Двадцатого она или уезжает со мной, или выходит за вас.

— Согласен.

— Согласен? — встала из-за стола Блейр. — Мне кажется, что мне не нужен ни один из вас. Я не собираюсь быть предметом пари, как бессловесное существо.

— Сядь, — Ли надавил ей на плечо и усадил на стул. — Ты говоришь, что любишь его, и в то же время ты не можешь устоять передо мной. Так из кого еще ты хочешь выбирать?

— Я вовсе не хочу выбирать. Я хочу выйти замуж за Алана.

— Это ты говоришь сегодня, но со мной ты только начала знакомиться, — самодовольно произнес Ли. — Конечно, первая встреча была впечатляющей, но… Тихо, сиди! — Он посмотрел на Алана. — Нам нужно установить правила. Первое, она должна согласиться остаться в Чандлере до двадцатого. Из города не уезжать. И второе, она должна принимать мои приглашения. Она не может запереться в доме Гейтса или выходить только с вами. Во всем остальном — полная свобода действия.

— Что ж, звучит достаточно справедливо. А что скажешь ты, Блейр?

Ее первой мыслью было уйти из чайной комнаты и оставить их вдвоем, но сначала ей захотелось узнать о последствиях.

— А если я не соглашусь?

— Если ты не согласишься, а это значит, что ты собираешься улизнуть из города, — сказал Ли, — я направлю Гейтса за тобой в Пенсильванию, и, когда он изложит там эту историю, у тебя уже не будет медицинской карьеры. Если же двадцатого ты, по ошибке, выберешь Алана, я сам куплю тебе билет на поезд и как-нибудь успокою Гейтса.

Она поразмыслила и посмотрела на Ли:

— Хорошо, но я тебя предупреждаю. Я не хочу выходить за тебя и собираюсь заставить тебя испытать чувство облегчения, когда двадцатого покину с Аланом этот жуткий городишко. А до того я собираюсь сделать твою жизнь как можно более невыносимой.

Ли повернулся к Алану:

— Я люблю женщину, у которой в жилах горит огонь. Пусть победит лучший.

Он протянул руку, и Алан пожал ее. Дело было решено.

На следующий день после приезда Алана Блейр лежала на пледе, разостланном под деревом в Фентон-парке. Алан читал ей статью о последних достижениях в лечении дифтерии, а она наблюдала за движущимися над ней облаками, слушала жужжание пчел и смех людей, гулявших в парке в этот прекрасный день.

— Блейр, ты слышишь меня? Я читал доклад доктора Андерсона. Что ты думаешь?

— О чем? — мечтательно произнесла она, переворачиваясь на живот. — О! — Блейр вздрогнула. — Похоже, я де слушала. Я думала о сестре и о том, что случилось вчера.

Алан закрыл книгу:

— Не хочешь поделиться?

— Этот Таггерт прислал ей экипаж и лошадь, а сверх того — самый большой в мире бриллиант. Хьюстон даже не взволновалась. Она очень спокойно прижала кольцо к сердцу, села в экипаж и уехала, вернувшись домой только после девяти часов. К этому времени мама находилась в прострации из-за того, что ее дочь продает себя, поэтому мне пришлось потратить несколько часов, успокаивая ее, прежде чем она смогла заснуть. А сегодня утром Хьюстон уехала на заре… и мама опять плачет.