Алан выглядел расстроенным, когда она шла по направлению к краю поля. В течение всей игры он оглядывался и, судя по выражению его лица, ждал, что в любой момент кто-то может появиться.

К концу игры Блейр почувствовала сильное раздражение. Она подозревала, что мысли Алана о Лиандере отвлекали его от игры.

— Алан, мне начинает казаться, что ты его боишься. Но ведь пока нам удавалось взять над ним верх. — Ты брала над ним верх. Здесь, в деревне, я совершенно беспомощен. Если бы мы встретились в городе, возможно, у меня появился бы шанс.

— Лиандер учился во многих странах. Я уверена, что он прекрасно себя чувствует и на балу, и в седле, — сказала она, отчищая ракетку.

— Человек эпохи Возрождения? — язвительно спросил Алан.

Блейр взглянула на него:

— Алан, ты как будто злишься? Ты же знаешь мое отношение к этому человеку.

— Да? Я знаю только следующие факты: как-то раз ты поехала вместе с ним и это закончилось совместно проведенной ночью, в то же время, когда я дотрагиваюсь до тебя, ты прекрасно держишь себя в руках.

— Я не собираюсь слушать подобные речи, — ответила Блейр.

Он поймал ее за руку.

— Ты предпочитаешь услышать это от Вестфилда? Ты предпочитаешь, чтобы здесь был он — со своим шестизарядным револьвером и способностью провести легковерного студента-медика?

Она бросила на него холодный взгляд:

— Отпусти мою руку.

Он повиновался незамедлительно, вся его злость улетучилась.

— Блейр, извини, я не имел в виду ничего такого. Просто я так устал выглядеть дураком. Я устал сидеть в своей комнате в гостинице и дожидаться разрешения встретиться с твоими родителями. Я чувствую себя нежеланным, не то что Вестфилд.

Она почувствовала раскаяние. Его резкость абсолютно понятна и оправданна. Блейр приложила ладонь к его щеке.

— Я мечтала уехать с тобой в первый же день, но ты захотел участвовать в состязании. Ты согласился на него, и теперь мое будущее, как врача, под сомнением. Я не могу уехать из Чандлера до двадцатого. Но поверь мне — я уеду с тобой.

Он проводил ее, и они расстались за квартал до дома. Его напряженность не исчезла, он волновался. И никакие увещевания Блейр, казалось, не могли рассеять его озабоченность.

Дома Блейр поднялась к себе в комнату, довольная, что хоть на этот раз ее мать не представила ей детальный список цветов и конфет, присланных Ли за время ее отсутствия. Опал лишь ласково кивнула ей и вернулась к своему шитью.

Остаток дня, в отличие от утра, Блейр твердо решила провести без слез. Поэтому она растянулась на кровати и попыталась прочесть главу об ожогах из книги, данной Аланом.

В три часа с подносом еды пришла горничная Сьюзен:

— Миссис Гейтс велела принести это вам и спросить, не нужно ли еще чего.

— Нет, — безжизненно ответила Блейр, отодвигая еду подальше.

Сьюзен остановилась у двери, водя фартуком по косяку:

— Вы, конечно, слышали про вчерашнее?

— Про вчерашнее? — спросила Блейр без особого интереса.

Как мог Алан подумать, что Ли ей интересен? Неужели она недостаточно ясно дала понять всем, причастным к этой истории, что она не желает иметь с ним дела?

— Я подумала, что поскольку вы уже спали, когда вернулась мисс Хьюстон, а утром ушли так рано, то могли и не слыхать про то, что устроил вчера мистер Таггерт на приеме в саду. Как он унес оттуда мисс Хьюстон, а потом вернулся, и я могу сказать, что ваша матушка почти в него влюбилась, и он собирается купить ей розовый поезд .

Теперь Сьюзен удалось завладеть вниманием Блейр.

— Подожди, подожди, расскажи-ка все по порядку. И она, поджав ноги, уселась поудобнее и начала поглощать стоявшую перед ней еду.

— Ну так вот, — медленно произнесла Сьюзен, наслаждаясь возможностью побыть в центре внимания, — вчера ваша сестра пошла на прием в саду у мисс Тайи Мэнкин — вас тоже приглашали, но вы не пошли, — и рядом с ней стоял этот человек, но сначала его никто не узнал. Я, конечно, говорю, как мне рассказывали, потому что меня там не было, но потом-то я его увидела — то, что говорили, оказалось больше, чем правдой. Я никогда не думала, что большой грязный мужчина может так хорошо выглядеть. В общем, он пришел на прием, и все женщины собрались вокруг него, а он взял угощение для мисс Хьюстон да и выронил ей все на колени. С минуту никто не мог ничего сказать, а кто-то начал смеяться, и тогда, знаете, мистер Таггерт взял мисс Хьюстон на руки, вынес ее из сада и посадил в хорошенькую новую коляску, которую он ей купил.

Рот Блейр был набит сэндвичем, и она отхлебнула молока.

— И что, Хьюстон ничего не сказала? Не представляю, чтобы она позволила мужчине проделать с ней такое на людях.

По правде говоря, она не могла представить такого и в более интимной обстановке.

— Я никогда не видела ничего похожего между ней и доктором Лиандером, но мисс Хьюстон не только это позволила, но и привела его сюда и попросила вашу матушку принять его в гостиной.

— Мою мать? Да она плачет каждый раз, как слышит имя Таггерта.