– Приличный, говоришь? Гм! Не знаю, не знаю! Неприятный он какой-то. Нет, не внешне, а... Как бы тебе лучше объяснить... В общем, запомни одно: в этом гадючнике нет ни единого нормального человека... Кроме шефа, разумеется, - добавил он после минутной паузы.

Денис спорить не стал, но мнения о Леониде Абрамовиче не изменил...

В четверг, 21 августа 1997 года, Волков с утра пораньше попал в полное распоряжение госпожи Габриэловой. Вадим Вадимович в сопровождении Протасова отправился в двухдневную поездку в Петербург, и Оксана решила использовать свободное от мужниной опеки время для обустройства собственных дел. Весь день Денис колесил по городу. Банкирша то скупала в магазинах различную дорогостоящую дребедень, то встречалась и чесала языком с расфуфыренными подругами, а ближе к вечеру заехали на прием к личному психологу Арнольду Артуровичу Барабашкину. Психолог проживал в дачном поселке, расположенном неподалеку от Кольцевой дороги. Поселок был огражден высоким забором. На КП торчал мордастый "цербер", расплывшийся в холуйской улыбке при виде банкиршиного "Мерседеса".

– Здравствуйте, здравствуйте, Оксана Филипповна, - зелебезил он, поднимая шлагбаум, - давненько вас не видел! Как ваше драгоценное здоровьице?!

"Неприятный тип", - мысленно отметил Волков. Оксана же, казалось, совершенно не заметила привратника. Вероятно, привыкла. Барабашкину принадлежал уютный деревянный домик с мансардой, окруженный любовно ухоженным садиком. Сам психолог, кругленький, лоснящийся мужичок лет сорока пяти, с задумчивым видом прогуливался между деревьев. Заметив госпожу Габриэлову, он с преувеличенным радушием всплеснул пухлыми ручками.

– Рад вас видеть, Оксаночка. Искренне рад!!! Проходите в беседку, поговорим на свежем воздухе, а вы, молодой человек, будьте любезны обождать вон на той скамеечке!..

Денис опустился на указанное место, закинул ногу на ногу, прикурил сигарету и от нечего делать принялся наблюдать за беседкой. Оксана что-то возбужденно рассказывала и несколько раз прикладывала платочек к глазам. Она выглядела изрядно расстроенной. Барабашкин понимающе качал головой, изредка вставляя короткие реплики. "Богатые тоже плачут, - с усмешкой подумал телохранитель.
– Небось наставила рога престарелому муженьку, а теперь душу изливает. Психолог же этот за деньги кому угодно посочувствует. Пройдошливый хмырь, скользкий. Не нравится он мне..."

* * *

Волков угадал правильно, но не до конца. Банкиршу беспокоил не сам факт измены мужу, а последовавшие вслед за тем события.

– Опять звонили, требовали еще пять тысяч!
– всхлипывала женщина. Обещали предоставить Вадиму фотографии!

– Плохо, - задумчиво тянул Арнольд Артурович, - очень плохо! Шантажисты народ опасный!

– Что же мне делать?!
– Из глаз Габриэловой струились слезы.
– Я не могу так больше! Живу словно на вулкане!

– Хотите начистоту?!
– прищурился психолог.

– Конечно, конечно!!
– Оксана обратилась во внимание.

– Ну так вот. Я полагаю, деньги нужно отдать. В конце концов, пять тысяч для вас не такая уж крупная сумма!

– А дальше?

– Гм, мне кажется, они оставят вас в покое!

– Вряд ли, - засомневалась банкирша, - я видела недавно фильм, где одну женщину шантажировали подобным образом. И там...

– В кино, милочка, могут показать все, что угодно, - ласково улыбаясь, перебил Барабашкин, - а в реальной жизни дела обстоят несколько иначе. Умные люди никогда не станут перегибать палку.

– Почему вы решили, что они умные?
– недоверчиво приподняла брови Оксана.

Арнольд Артурович покровительственно рассмеялся:

– Судите сами: во-первых, эти э-э-э... неизвестные действуют

чрезвычайно грамотно. Не подкопаешься! Кстати, вы кого-нибудь заподозрили?!
– Женщина отрицательно покачала головой.
– Вот видите! Чисто сработано! Во-вторых, даже зная, что вы жена банкира, они не просят слишком много, справедливо опасаясь неадекватной реакции. А так... Десять, пять тысяч... Пустяки для вас!.. Впрочем, поступайте, как сочтете нужным. Моя задача только дать совет...

Габриэлова в очередной раз промокнула глаза платочком.

– Если я откажусь, шантажисты пошлют мужу фотографии?
– робко поинтересовалась она.

– Вне всякого сомнения, - уверенно покивал психолог, - да, между прочим, что говорит по данному поводу ваш друг?!

– Он в полной ярости! Рвет и мечет! Обещает порвать негодяев на мелкие кусочки.

– Эх, молодо-зелено!
– печально вздохнул Барабашкин.
– Порвать! Наивный мальчик! Порвут-то скорее всего его самого! Представляю реакцию Вадима Вадимовича, получившего неопровержимые доказательства того, что его горячо любимая молодая жена спит с одним из сотрудников банка!!! Господин Габриэлов мужчина горячий! Ни перед чем не остановится!!!

Оксана разревелась. Обильный поток слез, окончательно смыв косметику, превратил лицо банкирши в чумазую маску.

– Успокойтесь, дорогуша!
– потрепал ее по плечу психолог.
– Не нужно драматизировать! Лучше заплатите указанную сумму. Пусть подавятся!..

* * *

На обратном пути Габриэлова решила навестить своего дядю, полковника милиции Сергея Витальевича Чушкаревича, которого Волков уже встречал однажды в доме банкира.

Чушкаревич сразу же произвел на Волкова гнусноватое впечатление. Типичный холуй, угодливо заискивающий перед богатыми родственниками, готовый вылизывать банкирские штиблеты, и одновременно беспощадный деспот для подчиненных. Денису довелось наблюдать полковника в обеих ипостасях. Сперва Сергей Витальевич чуть ли не навытяжку стоял перед Габриэловым, во всем поддакивал, встречал почтительным хихиканьем плоские остроты Вадима Вадимовича, а спустя пять минут хамски орал на сержанта-водителя. Словом, типичный хамелеон! Сегодня Оксана заехала к нему прямо на работу, однако телохранителя то ли забыла, то ли не захотела оставить в машине, и Денис волей-неволей присутствовал при их разговоре в качестве мебели.