– Этот Славка отличный парень. А его сестра…

– Ага, есть, значит, и сестра, — насмешливо вставил Виталий, как уж извиваясь под рукомойником.

– Да. Очень строгая учительница. Хотя и рыжая. Брата во как держит. — Игорь потряс в воздухе кулаком.

– Но тебя это все, конечно, не испугало?

– Есть некоторый опыт. Так вот. Проводив Славку, я отправился к ней. Да! Самое главное! Их соседом оказался Носов! Представляешь?

– М-м-м… — изумлённо промычал Виталий, продолжая с ожесточением намыливать лицо и шею и потому будучи не в силах произнести что-либо более членораздельное.

– Так вот, — продолжал Игорь. — Оказалось, что Носов брал у неё одолженную им Черкасовым машинку. Причём брал с разрешения самого Черкасова. Понимаешь?

Виталий на секунду замер с зажмуренными глазами, потом стал торопливо смывать с лица мыло.

– Выходит, Носов напечатал те анонимки? — спросил он, уже вытираясь. — А Черкасов…

– Вот именно. Хотя мне тут далеко не все ясно, — задумчиво покачал головой Игорь. — У меня будут к ним кое-какие вопросы. И вот ещё что. Один человек бывал у Носова особенно часто. К сожалению, Леля не знает, как его зовут, — и торопливо объяснил: — Леля — это сестра Небогова.

– Я понимаю, — скромно отозвался Виталий. — Просто Леля. Без всяких там официальностей.

– А, брось ты! — Игорь нетерпеливо махнул рукой. — Так вот. Человек этот — молодой, худощавый, узкое лицо, нос с горбинкой, чёлка падает на глаза…

– Анашин!.. Егор Анашин, — сказал Виталий, усмехнувшись. — Близкий друг. «Два друга — метель и вьюга».

– Это ещё что такое? — удивился Игорь.

– А то, что мы с тобой с двух концов подошли к одной точке. Вот это работа! Я тебе потом все расскажу.

– В общем, надо браться за этого Носова вплотную.

– Знаешь, — мечтательно произнёс Виталий. — Мне все это напоминает известную детскую игру. Сначала было холодно, потом теплее, ещё теплее… Сейчас становится уже горячо. Но где спрятана вещь — я пока понять не могу. Хоть убей. Вот слушай теперь, какие у меня достижения.

Виталий принялся рассказывать.

– …Из этих двух братцев опаснее кажется Егор. Пелагея Федоровна сказала так: «Мой-то дурак, а вот Егорка у нас судимый».

– Мужья всегда кажутся глупее других, — философски заметил Игорь. — Так что это не аргумент.

– Тебе, конечно, виднее, — согласился Виталий, пряча усмешку. — Дальше. К ним приезжал Лучинин. Два раза. Рыбачить. Понимаешь? В последний раз незадолго до смерти.

– Один? Без приятелей? Что же это за рыбалка?

– Это, брат, была, видно, очень грустная рыбалка. По-моему, Женька просто искал уединения. Ведь на него уже все свалилось в то время. И грозил суд.

– Понятно. Но все-таки, куда же девался Булавкин? — медленно произнёс Игорь. — И кто там, в машине, был с ним? Ведь кто-то из них пришёл в деравню, раз собака привела.

– В том-то и дело! Но чужой в деревню не приходил… Чужой… А? — Виталий вопросительно посмотрел на Игоря. — Это мысль.

– Да. Надо проверить.

В это время кто-то торопливо постучал в дверь их номера.

Игорь быстро поднялся. Виталий устремился было за ним, но, опомнившись, стал поспешно натягивать рубашку.

Игорь щёлкнул замком.

На пороге стояла худенькая женщина-администратор в синем халате.

– К телефону вас!.. — запыхавшись, сообщила она. — Москва!

Игорь бросился по тёмному коридору к лестнице. «Алла, — мелькнуло у него в голове. — Неужели с Димкой что-нибудь? И я ни разу не позвонил, не написал».

Охваченный беспокойством, он поспешно схватил лежащую на столе трубку:

– Да!.. Алло!.. — закричал он. — Слушаю!..

Сквозь шум и треск разрядов к нему пробился голос телефонистки:

– Сейчас будете говорить. Не кладите трубку… Алло, алло, Москва! Говорите!.. Товарищ Откаленко? — раздался, наконец, далёкий и почему-то знакомый голос.

– Да, да! Кто говорит?

– Мацулевич. Здравствуйте, милый мой.

– О-о! Григорий Осипович! Здравствуйте! — с облегчением воскликнул Игорь. — Как там у вас дела?

– А вот слушайте. Забодали мы тут комиссию к чертям собачьим. Представьте, этот Кобец, её председатель, оказался по образованию гидролог! И в нашем деле, как говорится, ни уха ни рыла. Один апломб! А я, знаете, когда с такими нахалами сталкиваюсь, сам становлюсь нахалом. Пошёл к министру. А что? Ведь не за себя прошу, в конце концов.

– С чего же там все началось, Григорий Осипович? Почему комиссию послали?

– Вот, вот! Тоже небезынтересно! Началось с анонимного письма. Я его своими глазами видел.