На какие деньги все это построено? Вряд ли германо-чилийцы отгрохали такую инфраструктуру, выращивая картошку. Золотые сбережения из Чили? Или пожертвования новообращенных? Похоже, Бруно Хартманн, подобно лидеру любой секты, и во Франции вербовал новобранцев, по возможности состоятельных.

На других страницах рекламировались услуги, которые община предлагала внешнему миру: часть территории была открыта посторонним. Каждое воскресенье местные жители могли присутствовать на утренней мессе с музыкальным сопровождением. Или бесплатно лечиться в больнице. Был и воспитательный центр, состоявший из яслей, детского сада, начальной школы, коллежа и лицея. Рекламный текст гарантировал «свободное и светское образование».

Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чем гостеприимней выглядела Колония, тем неуютнее становилось Касдану. Во Франции сектанты следовали той же схеме, которая обогатила их в Чили. Армянин поразился, как подобный бред, мыслимый разве что при диктатуре, прижился во Франции. Неужели Колония, как и в Чили, прибегала к профессиональным пыткам?

Он перешел в раздел «Контакты». Вместо электронного адреса указан почтовый ящик в Мёлау. Обратиться в коммуну напрямую невозможно. Нельзя даже оставить электронное сообщение. Связь с сайтом была односторонней.

Касдан кликнул по вкладке «Выступления». Колония регулярно устраивала выездные концерты, в основном с исполнением вокальных произведений в окрестных церквях. Он заглянул в анонсы и обнаружил нечто очень важное. Маленькие певчие «Асунсьона» давали концерт сегодня, двадцать пятого декабря, в пятнадцать часов, на территории Колонии.

Неожиданная удача.

Прекрасная возможность проникнуть на запретную территорию.

Касдан взглянул на часы. Нет и восьми утра. Он зашел на сайт «Карты» и быстро набрал название. Арро находился в нескольких десятках километров от города покрупнее, Флорака в департаменте Лозер. По данным сайта, дорога занимала шесть с половиной часов. Можно добраться и за пять, не соблюдая ограничений скорости. Он включил принтер и распечатал подробный маршрут.

Вытянув листок, подумал о Волокине. После общего наркоза парень проваляется весь день. Очнется ближе к вечеру. Тогда Касдан ему позвонит, а ночью вернется, чтобы все обсудить.

Касдан спустился на лифте на первый этаж и в последний раз оглянулся на операционную. Воло все еще был там. Он нацарапал ему записку. Если повезет, он вернется прежде, чем парень придет в себя.

Он несся по коридору, полный энергии. Не осталось и следа страха и усталости. Его словно окружал героический ореол. Касдан участвовал в самых разных расследованиях. Обычно преступник действовал в одиночку. Иногда попадалась пара убийц. А бывала и целая шайка.

Но теперь он столкнулся с сильным противником.

Не с одним человеком, не с двумя, не с бандой злодеев.

В подозреваемых оказалась целая страна. Белое пятно на карте Франции. Империя страха.

Вот уже четыре часа Касдан гнал машину на скорости 180 километров. Перед каждым фоторадаром он с тайным удовлетворением жал на акселератор. На такой скорости он и думать забыл о расследовании. Да и о секте. Малейшая ошибка в управлении могла стать роковой, и его внимание было полностью поглощено разворачивающейся перед ним лентой шоссе.

Он ехал на юг, в сторону Клермон-Феррана, потом по магистрали А-75 на Ле-Пюи и Орийак. Еще через сто километров, проехав по мосту через реку Трюйер, остановился на автозаправке. На парковке перед кафетерием решился позвонить в главный комиссариат Женвилье. Не представившись, предупредил легавых, что в гараже Режиса Мазуайе в поселке Кальдер они найдут изуродованный труп. Касдан повесил трубку, не дожидаясь вопросов.

Он знал, что делал. Сейчас полдень. Полицейский патруль проверит сигнал. Свяжется с дежурным заместителем прокурора. Дело передадут в судебную полицию департамента Верхняя Сена. И все это — 25 декабря. Всерьез расследованием займутся не раньше 26-го. Тогда же отправят факс в Генеральный штаб МВД. Только там установят связь с остальными убийствами. Но уже наступит 27-е. Результаты вскрытия и анализы вещественных доказательств с места преступления будут получены и того позже. А их собственное расследование за это время значительно продвинется.

Касдан вошел в кафетерий. Ни души. Все сидят в тепле, как крысы в норах, наслаждаясь рождественским угощением.

Он купил кофе и достал телефон. Еще кое-что надо проверить. Позвонил на мобильный приятелю, члену одного из объединений при храме Иоанна Крестителя. Армянину старой закалки, коротавшему дни за тавлой и воспоминаниями о родине. Часть жизни он провел в Мюнхене.

— Кегам? Это Дудук.

— Решил поздравить меня с Рождеством одаров?

— Нет. Хотел кое-что у тебя выяснить.

— Я так и подумал…

— Мне нужно перевести немецкое слово. «Gefangen» или «gefenden».

— В каком контексте?

Когда Волокину всадили нож в ногу. Касдан пояснил:

— Слово произнес ребенок.

— Во время игры?

— Вот-вот. Во время игры.

— Тогда это салочки. В Германии ребятишки называют их «Fangen», что значит «поймать». Один из них бегает за другими. Когда он кого-то осалит, то говорит «Gefangen», «попался». Осаленный становится «Fanger», водящим…

Касдан вспомнил маски из кованого серебра. Дети-чудовища, играющие с кровью и болью.