Из зева пещеры несло свежей кровью, звериным пометом и потом. Муромец остановил коня, вынул меч из ножен, изготовился к схватке и крикнул:

— Выходи змей! Выходи на смертный бой!

Вж-жик! — разрезало воздух лезвие меча.

Из пещеры не донеслось ни звука.

Трусил поганый, опасался крепкой руки богатырской.

— Выходи, лягушка зеленая! — богатырь снова взмахнул мечом.

Из пещеры не доносилось ни звука.

Муромец бросил в пещеру гривну и слышно было, как зазвенела она по камням.

— Выходи, крокодил летающий! — грубо обозвал Змея богатырь. И не так он его назвал, а еще хлеще, да в сказках бранные слова некстати.

И на этот раз ответом богатырю было молчание.

Муромец разочарованно вздохнул, вложил меч в ножны и тронул коня.

Едва затих стук копыт богатырского коня, из пещеры показались три плоских зеленых головы с притушенно мерцающими глазами. Змей огляделся трусливо и пробормотал в три глотки:

— А говорил, что богатыри не доберутся! Брехун!

Средняя голова, щурясь на свету, посмотрела в сторону, где мелькала в кустарнике статная фигура всадника и пробормотала:

— Лягушка зеленая… Крокодил летучий… Слова-то какие подобрал! Ну и пусть я лягушка, пусть крокодил летучий! Зато живыми, подруги, остались!

Головы согласно покивали друг другу и исчезли в глубине пещеры.

Муромец же, объехав гору, снова оказался у стоянки Летучего Корабля. На палубе его стоял бледный от ужаса Симеон, а на него свирепо нападали три великана, предлагая Корабельщику немедленно покинуть корабль и вступить с ними в битву. При виде великанов Муромец почувствовал облегчение. Биться не размышлять — работа знакомая, без умствований. Что-то в облике великанов богатыря смущало, но что именно он никак не мог понять. Да и времени для этого не оставалось: великаны уже грозились изломать Летучий Корабль на щепки.

Муромец кольнул одного из великанов острием копья. Великан оглянулся, увидел Илью и изумился:

— Чего тебе здесь, блоха рубашечная? — и вперил в богатыря свое единственное око. Его товарищи в один голос спросили: — С кем это ты, Никодим, разговариваешь? Дай-ка мне око, я гляну на того смельчака!

Вот оно что! Муромец расхохотался. Великаны были слепы.

На троих у них был лишь один глаз. Хорошенькое дело для богатыря — с калеками биться! Великаны по очереди его разглядывали. Третий великан добродушно спросил;

— Заблудился, человечек?

— Я с калеками не бьюсь! — предупредил Муромец.

Великан гулко засмеялся.

– А чего мне с тобой биться? — искренне удивился он. — Я тебя на одну ладошку посажу, а другой прихлопну. Вот и вся битва!

Остальные великаны нестройным хором выразили согласие с его словами и наощупь принялись ловить Муромца.

В это время в воздухе что-то мелькнуло, послышался пронзительный вой. Рядом с бородатым лицом слепого гиганта повисла ступа, в которой сидела озабоченная Баба-Яга. Старуха резонно рассудила, что надо теперь помогать всем Защитникам.

Муромец не понял, что произошло. Что-то прозрачное на мгновение все многократно увеличивающее мелькнуло перед ним. Великан зашарил вокруг себя руками, что-то выкрикнул на незнакомом языке и его побратимы взревели так, что с вершины горы легким облачком покатилась снежная лавина.

Богатырь огляделся. Великаны потеряли свое единственное око и теперь были совершенно беспомощнми.

Баба Яга выбралась из ступы:

— Вовремя я, касатик!

Великаны стонали в три голоса:

— Отдай око! Отдай, слышишь? Ей-богу-не тронем!

— Не верь, — хладнокровно сказала Яга. — Получат обратно, от тебя места мокрого не останется. Я их породу знаю! У меня деверь из ихних краев.

Муромец поднял великанье око. Было оно размером с тележечье колесо, а чисто и прозрачно настолько, что казалось сродни капле росы. Илья глянул сквозь око и увидел многократно увеличенный мир, в котором каждая травинка казалась стволом векового дуба. Великаны осторожно топтались рядом, боясь ненароком раздавить око.

— Ну что, — спросил Илья. — Биться будем ии в ладоши хлопать?

Великаны покорно замерли.

— Тебя случаем не Поповичем зовут? — спросил один из них.

— А что как Поповичем? — поинтересовался Илья.

— Попались, — сокрушенно сказал. великан. — Говорил же Кащей, что его больше всех опасаться надо за хитрость его! Слышь, Алеша, отдай око! Пальцем тебя никто не тронет.!

— Без клятвы не давай, — предупредила Яга. — Великанам слово нарушить, что тебе утку подстрелить. Но коли клятву дадут, тут уж дело верное. Я их породу знаю. У меня деверь из ихних краев.