— Кабы не глаз, что один на троих, — сокрушенно сказал великан. — Эх, Кащей! Пожалел на глаза-то, а надо бы каждому по оку, жадная твоя душа!

Яга усмехнулась.

— Нашли благодетеля! — сказала она. — Ведь этот ирод сам приказал подстеречь их сонных да глаза повыкалыватъ. А потом облагодетельствовал — глаз на троих выделил.

Великаны замолчали, прислушиваясь. Были они как три серых скалы на зеленом склоне.

— Ты ври, да не заговаривайся! — сказал один из них. — Глаза нам витязи русские повыкалывали! Кащей и имя каждого назвал: Илья Муромец, Добрыня Никитич и этот вот… Попович. Он и сейчас нашим оком обманно завладел!

Илья оскорбился от такой несправедливости.

— Ты тоже ври, да не завирайся! — гневно сказал он. — Не Попович я, а тот самый Илья Муромец. Не лишал я вас очей ваших, словом богатырским клянусь, не лишал!

— Ах, Кащей! — в три голоса застонали великаны. — Ах, злодей поганый! Илья, отдай око! Пальцем тебе не тронем, коли ты нам правду сказал!

— Клятву возьми, — снова влезла Яга.

— Стану я калик неверием обижать! — насупился богатырь.

Яга покачала головой.

— А если я зрение каждому возвращу? Что скажешь, Никодим?

Великан пообещал: — В жены возьму! Лелеять тебя буду, как око единственное лелеял!

— Поздно мне замуж, — резонно сказала Яга. — Да и ростом я для тебя не вышла. А поклянись, Никодим, что слушать меня во всем будешь, коли зрение тебе возвращу!

— Скалами северными и фиордами морскими клянусь, заревел великан. — Кантеллой Вейнемейнена клянусь, одноглазым Одином и великаном Измиром, клянусь, что слушаться буду тебя всегда и во всем, как мать родную, как советника верного, коли зрение мне возвратишь! — товарищи нестройно вторили ему.

От мертвой воды народились глаза великаньи, от живой воды прозрели они, а Яга заботливо кувшинчики позатыкала: пригодится ей еще вода живая, а мертвая тем более в дело пойдет.

А великаны радовались обретенному зрению, как дети малые.

Разглядывали мир и друг друга, как это может сделать лишь слепой, еще не забывший радостей света.

Муромец раскинул скатерть-самобранку, заказав блюда под великанов-побратимов. Великаны деликатно пили из бочек, закусывая бараньими тушками. Пытали они богатыря, что он в их краях делает. Узнав, что Илья меч-кладенец ищет, великаны значительно переглянулись.

— А ты, Илья, и в самом деле нам тайно очей не колол? — усомнился младший из великанов.

Как все сильные люди был он простодушным и мыслей своих не скрывал.

— Честью богатырской клянусь! — вспыхнул Илья.

Великаны снова переглянулись.

— Что ж, — сказал старший великан. — Пойдем, поглядим меч-кладенец. Ты, Илья, не боишься?

— А чего мне бояться? — спросил богатырь. — У моего пояса такая же игрушечка висит.

— Такая, да не такая! Меч-кладенец осторожного обращения требует. Он города посекал, государства без жителей оставлял. Только тот; кто помыслами чист, может меча того безбоязненно коснуться. Не зря его сам Кащей Бессмертный боится!

— А вот мы и проверим, — сказал младший из великанов. Коли колол он нам очи, меч-кладенец ему первому голову отрубит! Готов ли?

— Готов, — поднялся Муромец в волнении.

Поднялись они на вершину горы. На самой вершине лежала гранитная глыба. Илья вздрогнул от неожиданности. На глыбе был выбит знак уже знакомый ему.

Был такой же знак на крышке гроба, в который улегся, шутя побратим его Святогор. Оказалась крышка заколодованной.

Долго бился в гробу Святогор, призывал Илью на помощь. Рубил Илья дерево мечом своим, да отскакивал меч от дерева.

А голос друга слабел, слабел в хрипе, пока не затих…

— Робеешь, Илья? — неправильно истолковали богатырское промедление великаны.

Илья перекрестился, налег плечом на гранитную глыбу и отвалилась та легко, точно давно ждала богатырского прикосновения.

Под камнем блеснуло лезвие меча-кладенца.

Баба-Яга дышать перестала.

Великаны испуганно прикрыли руками обретенные очи.

Меч-кладенец алел равнодушно и был он волшебное орудие для убийства! Муромец протянул руку к мечу.

— Для того, чтобы меч поднять, — сказала за спиной его Яга, — богатырь обязательно живой воды испить должен.

— Эх, мать! — усмехнулся Илья. — Я ее столько за жизнь испил!

Взмахнул Илья волшебным мечом.

Великаны испуганно попятились.

— Остерегись! — сказал старший. — Заденешь кого ненароком!

Муромец освободил ножны и примерил к ним меч-кладенец.

Ножны мечу впору пришлись. Богатырь оглядел великанов, щербато улыбающуюся Ягу, вспомнил верных друзей и вздохнул: