— Тормози!

— Три метра до объекта, — сообщил компьютер.

Шлюз не открывался. Люди отчетливо видели даже отдельные заклепки на панелях, но шлюз не открывался! Видимо, за полтора века энергоресурс корабля истощился. А без энергии любой робот или автомат лишь куча бесполезного железа.

Ферганд вздохнул:

— Не повезло, черт…

— Смотрите! — Лаки указала рукой и даже подалась вперед, но ремни безопасности не дали ей встать.

Створки шлюза стали медленно раздвигаться, открывая черноту внутренностей. Медленно-медленно, сантиметр за сантиметров, но они открывались! Когда проем достиг пяти метров в ширину, несмело заблестели маячки, с каждой секундой набирая скорость вращения и яркость. Внутри, в самом шлюзе, появилось слабое свечение, которое спустя минуту превратилось в ослепительный свет, чуждый этой части космоса.

Корабль не потерял энергию и реанимировался от долгой консервации.

«Легор» аккуратно зашел внутрь шлюза и по туннелю стал продвигаться вглубь «Сайгака». Впереди были ещё одни створки, которые по мере приближения к ним раскрывались, давая возможность двигаться далее.

Через полчаса «Легор-Маунтин» уже стоял в доке внутри громадного корабля. Вокруг исправно работали насосы, закачивая воздух. Полностью набравшее силу освещение ярко заливало пребывавшие в длительном мраке коридоры дока, испуская стерильно-белый свет.

Когда давление внутри и снаружи «Легора» стабилизировалось, было принято решение идти на выход. К сожалению, те скафандры, что были на корабле Татара, годны разве что только на отправку в утиль. От них отказались, понадеявшись на то, что атмосфера и внутренние помещения транспортного судна не заражены. Каждый взял в руки оружие, но Татар настоял та том, чтобы Ферганд шел безоружным, с затянутыми за спиной руками. Нужно добавить, что за то время, как они вышли из скольжения, агент и бандит сумели найти общий язык, и последний даже иногда забывал, что перед ним не приятель, с которым можно пропустить пару рюмок, а шпион конкурирующей «фирмы».

— И куда нам направляться?

— На мостик, куда ещё.

Путь до главного центра корабля — его «мозга» — оказался длиннее, чем думалось поначалу. Во-первых, далеко не все переходы, лифты и шахты «проснулись» после консервации; иногда приходилось продвигаться практически на ощупь, руководствуясь групповой интуицией. Ферганд в такие минуты вспоминал свои темные очки, которые Татар уже успел куда-то припрятать. Во-вторых, от стыковочных узлов до рубки на таком большом корабле действительно долго шагать. Иногда на стенах появлялись указатели, говорящие, что в такой-то стороне находится погрузочно-разгрузочный отсек, там-то расположены реакторы, туда-то нужно идти, чтобы добраться до шаттлов и так далее. Пару раз, к великой радости четверки, на указателях значилась надпись:

и стрелка с разъяснением, куда надо двигаться.

По-прежнему оставалось непонятным, что случилось с кораблем и его экипажем. Внутри не присутствовало каких-либо следов бунта, видимых повреждений, человеческих тел, в конце концов. Воздух за сто пятьдесят лет стал сухим, затхлым, абсолютно нейтральным в плане запахов. С каждым вздохом ощущался не дух корабля, но дух времени, пропитанный тайной. Наверное, подумал Ферганд, нечто подобное чувствовали археологи, вскрывавшие древние пирамиды и гробницы на матушке-Земле.

Наконец люди дошли до двухстворчатой двери с надписью:

Татар нажал на кнопку рядом с дверью, но ничего не произошло. Тогда он повторил нажатие, и лишь после этого пневматические двери, противно шипя, открыли вход в рубку: двухуровневое помещение с пятью креслами на нижнем и четырьмя на верхнем уровне, большим, как и везде, обзорным экраном, панелями мониторов и терминалов… и трупами людей.

Девять человеческих тел в разных позах корчились в креслах, ещё три лежали на сетчатом полу. Из-под бело-голубых костюмов выглядывали сухие кости рук, обтянутые пожелтевшей кожей; над воротниками безвольно висели мертвые головы с впалыми щеками и острыми скулами, с черными глазницами. У кого-то голова была запрокинута назад, у кого-то — упала на грудь.

Лаки подошла к одному из лежащих на полу трупов, носком ботинка легонько тронула противно-желтую высушенную руку, и в месте соприкосновения с нею ботинка появилась характерная «впадина».

— Они абсолютно сухие. Как гербарий.

Татар уставился на капитана. На угловатом лице и голове почти не было волос, лишь небольшая бородка, идущая от нижней губы. Одно веко мертвеца было закрыто и впало внутрь, образовав этакий «карман», в котором скопилось некоторое количество пыли. Второе же веко было открыто. Дно глазницы скрывалось в отталкивающем сгустке темноты.

— Вот уроды… Клянусь Эхнатоном, [12] никогда не видал ничего подобного!

Ферганд с интересом разглядывал трупы. Ему, по всей видимости, было совсем не жутко и противно в этой братской могиле, где одиннадцать человек превратились в мумии непонятно по каким причинам. Раамон обратил внимание на лицо земного агента и что-то прочитал по самодовольной ухмылке последнего.

— Ферганд, ты знаешь, что здесь произошло?

— Откуда мне знать? — вопросом ответил он, но ухмылка с лица не сошла.