— Почему ты не сообщишь Полиции об этом месте? Тебе могут дать амнистию…

— Нет, — перебил Оксану парень. — Никто не будет меня амнистировать.

— Но ты должен…

— Я не могу связаться с материком, даже если захочу. Коды доступа к передатчику известны только Красавчику и двум его личным телохранителям. Больше никакой связи нет.

Макс встал и приблизился к Оксане.

— Ты влипла в пренеприятную передрягу, милая. Но я не позволю боссу прикасаться к тебе. Завтра я постараюсь тебя вытащить.

— Я… ты должен помочь другим девчонкам. Они все там как в плену. Даже хуже.

— Такой расклад не выйдет. Я смогу вывести лишь тебя одну.

Оксана потупила взгляд и надолго задумалась. Макс поднял брови и удивленно спросил:

— Ты разве не хочешь выбраться отсюда?

— Хочу.

— Тогда жди завтра. А теперь, — он повернулся к мониторам: на одном из них шёл охранник, и по всей видимости шёл в ту комнату, где беседовали Оксана и Макс. — Теперь иди обратно. И… никому ни слова, я тебя умоляю. Еле ноги унес от смерти на материке, а Красавчик и подавно не будет церемониться, если что-нибудь прознает.

Когда они подошли к двери, Макс положил руку девушке на плечо:

— Знаешь, я вообще-то могу связаться с Большой землей, но только с одним местом — полицейским участком.

В глазах Оксаны ярко засветился огонь победного конца.

— Однако, — продолжил он, — Красавчик там всех скупил. Полиция Рейкиша не станет вмешиваться в здешние дела.

Девушка тихо вернулась в апартаменты и так же тихо легла на своё место. До утра она так и не смогла уснуть, с волнением ожидая момента, когда, наконец, выберется из ада, в который угодила по воле судьбы. Не прошло и дня, но Оксана истосковалась по свободе, её нервные резервы истощились, мысли текли как тугой каучук, окруженные едким, непроглядным туманом. Ещё она хотела помочь остальным наложницам, но как — не знала. Бывший предмет обожания по имени Макс ясно сказал: никому ни слова. Плюс он сможет вывести только одну Оксану… Девушка почему-то стала явно ощущать угрызения совести. Всё-таки она даже не вдохнула полной грудью жизнь невольницы, а на горизонте забрезжила надежда на счастливый конец. Другие девчонки жили здесь по нескольку лет без каких бы то ни было надежд больше той, что сегодня им достанется не особо привередливый и жестокий клиент. По логике, именно они должны поскорее распрощаться с этим гиблым местом, но получается, что единственный путь отсюда для них — в океан, на съедение прожорливым морским тварям.

О том, что наступило утро, Оксана узнала по негромкой трели электронных часов в соседней комнате. Их таймер был поставлен на одиннадцать утра и всегда работал исправно, что называется, «как часы». Мария — так звали девушку, встававшую всегда первой — поворочалась за стеной на большом раскладном диване, где спала вместе с другой наложницей, поднялась и направилась в ванную комнату. Через какое-то время и остальные девушки начали потягиваться и протирать глаза, отгоняя сон.

Когда с дивана встала Вика, Оксана тоже открыла глаза.

— Доброе утро, — сонно, едва открывая губы, сказала девушка. Она откинула одеяло и спустила на мягкий пол стройные, чуть загорелые ноги. Так, босиком и в одной черной прозрачной ночнушке Вика прошагала по направлению к ванной. Почему-то Оксане показалось, что она видела тень подозрения в глазах Виктории. Чувство стыда снова сковало мышцы и мысли.

Из-под соседнего одеяла показалась перебинтованная рука, протянулась к шнуру торшера и потянула его вниз. Яркий, хоть и приглушенный тканевым абажуром свет тут же наполнил сумрачную комнату, вызвав в глазах легкую резь. Под одеялом раздался долгий и глубокий звук зевка, а затем наружу показалось обезображенное шрамами лицо Моники.

— Доброе утро, Оксана! — Улыбка девушки, страшная и уродливая, так не похожая на человеческую, на нормальную человеческую, вызвала в душе Оксаны новые вихри сомнений. Не смотря ни на что эти две девчонки — Вика и Моника — нравились ей, и ой как не хотелось улепетывать из гиблого и отвратительно жестокого места в одиночку.

Вместо ответа Оксана лишь кивнула.

Когда вернулась Вероника, она сказала Монике:

— Я там для тебя душ заняла, иди помойся.

— Спасибо, родная, — ответила та, а когда уже уходила, то под нос еле слышно помолилась:

— Надеюсь, сегодня не убьют…

Вероника взяла с небольшого столика ручное зеркальце и расческу и принялась приводить в порядок пришедшую в «непотребный» вид прическу. Как бы невзначай она бросила:

— Ты знаешь Макса?

Оксана покраснела, но Вика этого видеть не могла, потому что сидела в пол-оборота спиной. Хотя вполне могла, тут же подумала девушка. Женский взгляд может приметить что угодно в радиусе двухсот семидесяти градусов, уж такие мы…

— Мы встретились год назад.

— Макс самый лучший из охранников. Никогда не докапывается до нас, не обзывает, не трахает.

Наконец в голове Оксаны окончательно сформировалась мысль, которая вертелась с самой ночи, когда она вновь легла в постель после разговора в комнате охраны.

— Вика, послушай. Макс сказал, что сегодня попытается вытащить меня отсюда. Пойдем со мной, а? И Монику возьмем.

Виктория отложила зеркальце и расческу, повернулась и как-то по взрослому серьезно посмотрела на Оксану. В её глазах явно отражалась печаль и безысходность.