Райс внушал уважение даже в мешковатой оранжевой тюремной одежде, с кандалами на руках и ногах. Он шел с достоинством и, подобно пантере в клетке, излучал опасность. Пропадало всякое желание приближаться к нему.

– Можно снять с мистера Райса кандалы на время его показаний? – спросила Эми судью.

– Сержант Перкинс? – обратился судья к старшему охраннику.

– Мы бы предпочли, чтобы кандалы остались, ваша честь. Мистер Райс считается крайне опасным заключенным. Нас предупредили, что он владеет боевыми искусствами и служил в специальных войсках. Шериф знал, что этот вопрос может возникнуть, и он полагает, что наручники и оковы с ног снимать не стоит.

– Я намереваюсь последовать рекомендации шерифа, миссис Вергано. Если бы это был судебный процесс, я мог бы принять другое решение. Я знаю, что он заключенный, и это не повлияет на мое решение насчет залога.

Райс пожал плечами, показывая, что для него этот вопрос значения не имеет. Судья Веласко приказал судебному приставу взять с него присягу, после чего охранники провели Карла к трибуне для свидетелей.

– Миссис Вергано, – сказал судья Веласко, – прежде чем вы начнете допрашивать мистера Райса, я бы хотел его кое о чем спросить.

Эми кивнула. Она этого ждала.

Судья повернулся к свидетелю:

– Мистер Райс, миссис Вергано была вашим адвокатом…

– Она все еще мой адвокат, ваша честь, – спокойно ответил Райс.

– Это меня беспокоит. Как правило, один адвокат не представляет двух обвиняемых в одном и том же деле.

– Миссис Вергано объяснила мне все проблемы, которые могут возникнуть из-за того, что она представляет мисс Келлер и меня. Я отказываюсь от любых конфликтов, потому что мы с мисс Келлер полагаем, что в наших интересах, чтобы миссис Вергано защищала нас обоих.

– Ваше решение действует мне на нервы, но я подчинюсь вашему выбору. Однако мне нужно обсудить с вами еще одно дело. Вы понимаете, что даете показания под присягой и что все, что вы здесь скажете, будет запротоколировано судебным репортером и может быть использовано против вас в любом суде – здесь, в Калифорнии, и в федеральном суде?

– Да, сэр. Мы с миссис Вергано тщательно обсудили этот вопрос.

– Вы можете обвинить сами себя в убийстве, побеге, нападении и так далее.

– Благодарю вас за заботу, ваша честь, но я готов рискнуть своей жизнью, чтобы поведать американскому народу правду о генерале Моррисе Уингейте.

Судья явно волновался. На мгновение показалось, что он хочет сказать что-то еще, но вместо этого он повернулся к Эми:

– Продолжайте, миссис Вергано.

– Благодарю, ваша честь. Мистер Райс, вы служили в армии Соединенных Штатов?

– Да.

– Это было во время войны во Вьетнаме?

– И после.

– Когда закончилась ваша служба?

– Не думаю, что она когда-либо закончилась официально. Но я покинул ее по собственной инициативе в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году.

– Какие обстоятельства заставили вас оставить службу в армии?

– Генерал Моррис Уингейт послал меня и других парней из нелегального Подразделения, которым он руководил, в Северный Вьетнам. Предполагалось, что мы должны были спасти американских военнопленных, но вся операция оказалась подставной. Вьетнамцы знали о нашем прибытии и устроили засаду. Всех в Подразделении убили, за исключением меня. Меня поймали, но мне удалось бежать и через год добраться до Штатов, где я сменил имя. Я полагал, что никто не станет меня разыскивать, потому что генерал был уверен в моей смерти.

– Вы утверждаете, что вас подставили. Кто это сделал?

– Генерал Уингейт. Он хотел уничтожить всех, кто входил в Подразделение, и ему это почти удалось.

Эми попросила Райса рассказать, как его забирали в армию, и описать некоторые свои задания. Шум на галерее стих, когда Карл рассказывал, как они устраивали засады на караваны мулов в Шанском нагорье, в ночной темноте перерезали горло деревенским вождям в Юго-Восточной Азии и убивали шпионов в Европе и Америке. Эми слышала скрип карандашей по бумаге, доносящийся из секции прессы, которая была забита репортерами из каждой газеты в стране и из многих зарубежных издательств.

– Мистер Райс, вы показали, что вас завербовали в Подразделение генерала Уингейта после вашего первого задания?

– Да, мэм.

– Во время первого задания вы были ранены?

– Пуля слегка задела. Ничего серьезного.

– Вас положили в госпиталь из-за этой раны?

– Ну, меня послали в госпиталь, чтобы там посмотрели рану, но я оставался там лишь неполный день.

– Вас госпитализировали с диагнозом «стресс после сражения»?

– Нет, мэм.

– Вы были более серьезно ранены во время выполнения задания по мнимому спасению американских военнопленных?