– Возражаю, – вмешалась Эми. – Вопрос не по существу.

Прежде чем судья прореагировал, Киркпатрик заявил:

– Я снимаю вопрос. И у меня больше нет вопросов к свидетелю.

Охранники увели Карла со свидетельского места. Проходя мимо стола, за которым сидела команда защиты, он взглянул на Ванессу, и она улыбнулась. Он тоже улыбнулся, когда его выводили из зала, но в улыбке не было уверенности.

– Вызывайте вашего следующего свидетеля, – распорядился судья.

– Мисс Келлер вызывает доктора Лероя Ганетта, – сказала Эми.

Доктор Ганетт прошествовал к свидетельскому месту. Он был явно расстроен, когда давал присягу.

– Доктор Ганетт, – спросила Эми после того, как установила его полномочия и должность, занимаемую в больнице, – вы ведь были лечащим врачом Карла Райса, не так ли?

– Да, – недовольно ответил он. Не приходилось сомневаться, что он с удовольствием оказался бы сейчас в любом другом месте, а не в суде, где Эми задавала ему вопросы от имени Ванессы Келлер.

– И вы знали его как Дэниела Морелли?

– Да.

– Давайте отныне будем называть его настоящим именем – Карл Райс, вы не возражаете?

– Как скажете.

– Почему вы лечили мистера Райса?

– Его привезли в больницу с пулевыми ранениями. Я сделал ему операцию, после чего его поместили в охраняемую палату, и я продолжал наблюдать за ним.

– Доктор, я предъявляю вам вещественное доказательство защиты номер один. Пожалуйста, скажите, что это такое?

– Мой отчет о состоянии здоровья Морелли, то есть Райса.

– Вы его написали после осмотра пациента?

– Да.

Эми показала на строчку в отчете.

– Не прочитаете ли вы это предложение вслух, пожалуйста?

Доктор Ганетт увидел, на что она показывает, и откашлялся.

– Гм, в этом предложении сказано, что рентген брюшной полости мистера Райса показал наличие фрагментов, напоминающих шрапнель.

– А шрапнель является металлическими фрагментами бомбы или гранаты, которые взрывали во время войны, верно?

– Ну, не обязательно в военное время, но это осколки бомбы, верно.

– Большинство ран от шрапнели получено в военное время, не так ли?

Доктор Ганетт немного подумал, потом кивнул.

– Я бы так сказал: во время войны раны от шрапнели встречаются чаще.

– Больше нет вопросов.

– Доктор Ганетт, – сказал Киркпатрик, поднимаясь из-за прокурорского стола, – вы написали «напоминающих шрапнель» в своем отчете, верно?

– Да.

– Почему вы просто не заявили, что металлические фрагменты являются шрапнелью? Почему – «напоминающих»?

– У нас нет способа установить, что металлический фрагмент является шрапнелью. Он может быть шрапнелью, но может оказаться и чем-то другим.

– Может это быть металлическим фрагментом, проникшим в тело мистера Райса во время взрыва здесь, в стране?

– Да.

– Может такой фрагмент попасть в тело во время автомобильной аварии?

– Наверное.

– Или водонагреватель может взорваться? И тогда тоже может появиться такой фрагмент?

– Возможно.

– Итак, по рентгеновскому снимку невозможно определить, где мистер Райс получил эту рану или при каких обстоятельствах?

– Вероятно.

– Предположим, что мистер Райс получил эту рану в бою, можно установить, когда это произошло: в восемьдесят пятом году или раньше?

– Нет, полагаю, это невозможно установить.

– Благодарю вас, доктор.

Ганетт с облегчением вздохнул, когда Эми сказала, что у нее тоже нет больше вопросов, и поторопился покинуть зал.

– Еще свидетели, миссис Вергано? – спросил судья Веласко.

Эми снова встала:

– Мисс Келлер вызывает детектива Говарда Уолша.

После того как Уолш принял присягу, Эми установила, что он был детективом, которому было поручено дело о драке во время игры Младшей лиги.

– Детектив Уолш, когда мистера Райса арестовали в связи с этим инцидентом, вы взяли у него отпечатки пальцев?

– Да.

– И что вы с ними сделали?

– Я проверил их по банку данных, чтобы узнать, привлекался ли он ранее к уголовной ответственности.

– Системе удалось обнаружить отпечатки, сходные с отпечатками мистера Райса?

– Нет.

– Мистер Киркпатрик представил документы из армейского файла Райса. Там имелись отпечатки?

Уолш заколебался.

– Так как, детектив? – поторопила его Эми.

– Очевидно, произошла какая-то конторская ошибка, потому что его отпечатков в деле не оказалось.