Энни была поражена. Как он может быть таким всепрощающим? Или, может быть, он не сердится, потому что это его больше не волнует… и потому, что он оставил все связанное с ней в прошлом, а сам пошел вперед, и ей уже никогда не удастся догнать его?

– Джо… – Она ощутила, как к горлу у нее подступил ком, и замолчала, чтобы сделать вдох. – Я не хотела обидеть тебя, я не верила тем ужасным словам, которые произносила, и я не виню тебя, если ты не можешь простить меня.

– Я простил. – Он смотрел на нее спокойно, даже слишком спокойно. – Я уже давно простил тебя, Энни. Надеюсь, и ты не из-за этого сюда пришла? Я думаю, ты знаешь, что я простил тебя. Ведь дело не в прощении, ведь правда?

Она теперь видела, что ошибалась, считая, что Джо ничего не чувствует. В его спокойном и добром взгляде ощущалось сильное напряжение.

– Я хочу сказать, что это ничего не меняет, – продолжал он. – Простить – это не значит забыть, Энни. Я знаю это лучше, чем кто-нибудь другой, поверь мне. – Какое-то мгновение он смотрел куда-то в пространство, как будто погрузился в себя и пытался разглядеть что-то у себя внутри. Затем он вспомнил о ее присутствии, и на его лице медленно появилась грустная улыбка. – Пожалуйста, пойми меня правильно. Я думаю, что, возможно, все произошло даже к лучшему.

– К лучшему? – проговорила она. – Как ты можешь так говорить? Джо, ты мне нужен.

– Энни, я тебе не нужен… тебе никто на самом деле не нужен. Это, возможно, и есть одна из причин, почему я влюбился в тебя, и, может, именно поэтому я не мог себе в этом признаться так долго. Твой сильный характер, твоя решительность… это горит в тебе, как огонь, и притягивает всех вокруг тебя. Но дело в том, что нельзя войти в огонь и не обжечься. – Он бросил на нее взгляд, полный бесконечной грусти. – Энни, у нас с тобой ничего не получилось бы.

В глазах у нее появились слезы, но усилием воли она остановила их. Она хотела сказать ему, убедить его, что он не прав… страшно не прав… что он по-настоящему ей нужен. Что она была сильной только потому, что обстоятельства вынуждали ее. Кто еще мог бы позаботиться о ней и о Лорел? Но по выражению его глаз она поняла, что уже слишком поздно.

Вместо этого она сказала:

– Джо, я люблю тебя. Больше, чем ты думаешь. Его лицо, казалось, исказилось, как от боли… но затем он взял себя в руки и покачал головой:

– Нет, тебе только кажется, что ты меня любишь. Но разве ты не понимаешь, что… любовь не может быть без веры, они всегда продаются вместе за одну цену, и ты не можешь разъединить их. Если ты попытаешься… все развалится.

Она ощутила острую боль в груди и ужасный спазм в животе И в то же время она подумала, что он прав. Хотя это ужасно, но он был прав, абсолютно прав… и все же ей хотелось возразить ему. Почему, если она никогда не любила его, как он говорит, она сейчас себя чувствовала так, как будто ее ударили ножом в сердце?

– Я думаю… мы сегодня успели достаточно всего сказать друг другу, – проговорила она. – Я думаю, мне лучше уйти. – Энни соскользнула со стула и медленно встала.

Джо не пытался остановить ее.

– Скажи Лорел, чтобы она ждала меня завтра в семь, – крикнул он ей вслед.

Да, завтра вечером у них должны были быть занятия для беременных. Вдруг она почувствовала неожиданный приступ негодования. Все так мило, почти как настоящая семейная пара. Любой человек мог бы подумать, что это ребенок Джо. И вдруг она подумала: а может быть, Джо влюбился в Лорел?

А почему нет? Лорел красивая, талантливая, обаятельная. Почему он не может в нее влюбиться?

При этой мысли она почувствовала новый приступ боли в груди.

Она понимала, что, если потеряет Джо и он будет принадлежать Лорел, это будет означать, что она потеряет Лорел тоже… она потеряет тех двух людей, вокруг которых была сконцентрирована вся ее жизнь, которых она по-настоящему любила. Как она смогла бы продолжать жить после этого?

Энни наблюдала, как раввин, приятный сорокалетний мужчина в белом одеянии с короткой темной бородой, занес какое-то приспособление, похожее на хирургический зажим, над маленьким пенисом ребенка и отрезал одним точным ударом крайнюю плоть. Она услышала, как рядом с ней Сара, мать ребенка, всхлипнула, и краем глаза увидела, как она спрятала свое бледное, искаженное от страха лицо за плечо своего мужа. Энни внутренне содрогнулась. Она понимала, что сейчас ощущала Сара… Ей очень хотелось, чтобы сейчас не ее ребенок, а она сама ощущала эту боль.

Энни понимала, что то же самое она чувствовала по отношению к Лорел – во всяком случае, раньше. Сейчас же каждый раз, когда она смотрела на большой живот Лорел, любовь и нежность, которую она ощущала, заглушались приступами гнева. Она все еще не могла заставить себя простить сестру. Если бы не Лорел, то они с Джо были бы вместе. А Лорел, черт бы ее побрал, не испытывала даже угрызений совести. Посмотрите на нее, – думала Энни, – она рада, что мы с Джо разошлись. И ее не волнует, что мне очень больно. И по тому, как она себя ведет, можно подумать, что это ребенок Джо».