Но что-то удерживало ее здесь. Она ходила взад и вперед по коридору рядом с детской, продолжая качать Адама и вкрадчивым голосом разговаривать с ним так, как будто он мог понять ее.

– Да, я знаю… знаю, тебе совсем не нравится, что тебя передают из рук в руки. Но сейчас твоя мама внизу, а мы скоро поедем домой, и обязательно в лимузине с шофером… – Долли наговорила ему еще целую кучу разных вещей, и постепенно Адам перестал плакать. И как раз в этот момент, когда Долли почувствовала себя уверенно и даже начала гордиться собой, она услышала странные звуки… и почувствовала, как что-то теплое брызнуло ей на блузку. Она ощутила резкий запах и посмотрела вниз…

Медсестра засуетилась.

– Ой, ой, – вскрикнула она. – Это были не просто газы. Стойте смирно… Я принесу тряпку.

Долли стояла, как будто ее приковали к месту, и чувствовала себя извалявшейся в навозе. Затем она начала хихикать. Глядя в синие глаза Адама, она прошептала:

– Хорошо, маленький негодяй, ты показал, на что ты способен, но я все равно от тебя без ума.

Энни возвращалась в детскую, когда заметила, как над одним из лифтов загорелся зеленый огонек. Затем раздался звонок, двери лифта раскрылись, и из него вышли два студента, а за ними высокий мужчина в очках, одетый в выцветшие джинсы и темно-синий шерстяной свитер. Он шел, наклонив голову, как будто боялся удариться о дверной проем. Его темные волосы были взъерошены, лицо покраснело, как будто он бежал вверх по лестнице, а не поднимался на лифте. Сердце у нее подпрыгнуло.

– Джо, – тихо позвала она.

– Привет, Энни.

«Он выглядит уставшим», – подумала она. Ей захотелось крепко обнять его… но она чувствовала, что не может этого сделать.

– Как Лорел? – спросил он.

– Отлично, я иду в детскую, чтобы попросить одну из медсестер принести ей Адама. Она забирает его домой.

– Я знаю. Именно поэтому я здесь. Я был рядом и подумал, что, возможно, вас нужно будет подвезти.

– Спасибо, – сказала она ему. – Но нас подвезет Долли. Джо, я… – Она сделала глубокий вдох и почувствовала, как у нее перехватило дыхание, как будто она собиралась проглотить что-то очень горькое. – Я должна поблагодарить тебя за то, что ты доставил сюда Лорел. Если бы не ты… – Она не могла представить себе, что могло случиться. – Я рада, что ты был рядом.

Он пожал плечами, как будто хотел сказать, что это не имеет значения:

– Когда ребенок так спешит родиться, ему не надо помогать. Достаточно только посмотреть на него, и сразу видно, что он борец. И очень смышленый.

– Он совсем не похож на Лорел.

– Его глаза, – он указательным пальцем дотронулся до уголка глаза, – они похожи на твои.

Энни почувствовала, что на сердце у нее чуть потеплело. О Боже, знает ли он, что он делает? Почему, если он собирается соблюдать дистанцию, он напоминает ей о том, что их объединяет. Ей хотелось закричать, броситься к нему… Может быть, ударить его или заставить его пробить еще одну дыру в стене было бы лучше.

Но она только улыбнулась:

– Его отец пуэрториканец. Оказывается, Лорел познакомилась с ним еще в шестом классе в Бруклине. Он участвовал в той постановке, после которой ты ездил забирать ее. Затем они опять встретились в Сиракузах. Было ли это простым совпадением?

Джо покраснел и отвернулся, наблюдая, как темнокожий санитар вкатывает в лифт тележку, заполненную доверху простынями. Но ей показалось, что она заметила, как в его глазах на мгновение появилось какое-то волнение, которое тут же исчезло, причем так быстро, что она даже подумала, что ей это показалось.

«Ревность? Неужели ревнует, что не он отец ребенка?»

Она заметила, что под мышкой он держит сверток в яркой бумаге.

– Это для Лорел? – спросила она как можно безразличнее.

Он достал сверток, как будто только что вспомнил о его существовании.

– Это книга доктора Спока, – сказал он. – «Все что вы хотели бы знать о ребенке, но боитесь спросить».

Энни не сказала ему, что Лорел уже подарили две такие книги: одну – Ривка, а другую – Долли.

Наступила напряженная пауза, как будто они сидели в тонущей лодке. Наконец он показал рукою на обшарпанную гостиную, заставленную пластмассовой мебелью и торговыми автоматами:

– Можно я угощу тебя кофе?

Энни подумала, что если она сейчас выпьет чашку кофе, то у нее в животе все начнет гореть. Тем не менее она кивнула:

– Только быстро. Я обещала Лорел сразу вернуться. В комнате для посетителей был только один мужчина в ермолке, который сидел, сгорбившись и опершись руками на колени. Купив кофе, Джо подвел ее к двум литым пластмассовым стульям. Поставив на стол дымящиеся чашки, они сели рядом, причем так близко, что их колени почти соприкасались.

«Знаешь ли ты, как я часто поднимаю трубку, чтобы позвонить тебе? Знаешь ли ты, что однажды я среди ночи подошла к двери твоей квартиры и повернула назад?»

Энни смотрела вниз, на запачканные грязью, истоптанные ботинки Джо. У Джо были длинные ноги, не большие, а просто длинные и узкие с большими шишками на щиколотке. Она почему-то вдруг вспомнила Эммета в ту первую ночь в Париже и как он сбрасывал ботинки, уже лежа в кровати. Как странно, она испытывала при этом не отвращение, а нежность.

Но сейчас ей вдруг показалось, что это руки и ноги Джо обвивали тогда ее тело и его дыхание она ощущала у себя на волосах.

– Как идут дела? – спросил он.