Джо смотрел на нее и не мог поверить в то, что слышит, в то же время испытывая страшное чувство облегчения, как будто он давно знал, что это должно произойти и давно хотел этого.

– Лорел, в чем дело? Что происходит? – Он шагнул к ней, но она вытянула руку, чтобы остановить его.

– Послушай, – сказала она, когда, как ему показалось, взяла себя в руки, – если мы начнем бросать друг другу обвинения, это ничего не даст. Когда Энни сказала мне о… о твоем отце, я чувствовала так… так… но затем я подумала и поняла, что в этом нет ничего нового… мои чувства не имеют значения. Новое состоит в том, что я больше не верю в наше будущее. Все, чего мне хотелось, на что я надеялась… все это не может осуществиться. И одной только веры недостаточно.

Джо так давно знал, что это должно случиться, что ему даже показалось, что он уже это пережил. И тем не менее он ощутил, как на него нахлынуло отчаяние. Всем своим существом он сожалел, что не может выразить Лорел, как безумно он любит ее, как нуждается в ней.

– Извини, что я не сказал тебе об отце. Я собирался это сделать. – Он замолчал. – Но, наверное, все дело не в этом?

– Да, не в этом.

По выражению ее лица он понял, о чем она думает, и, не сдержавшись, спросил: – Энни?

Она посмотрела ему прямо в лицо:

– Да.

Боже, она все неверно поняла. Он должен как-то убедить ее. Он не мог отрицать своих чувств к Энни. Но в чем состояла правда? Он не мог определить свои чувства и только смутно осознавал, что он любит двух женщин, двух сестер, которые были такими разными, как день и ночь… и что две части его сердца не были равны целому.

– Лорел, я…

– Джо, ты можешь просто уйти. – Она кинула на него гневный, раздраженный взгляд… затем вдруг протянула руку, чтобы остановить его:

– Подожди, а твой отец уже знает… что ты собираешься делать?

– Даже если я скажу ему, он наверняка не сможет понять. Он уже очень плох. Ты помнишь, когда мы приходили к нему на прошлой неделе, он сказал, что Гитлер только что оккупировал Польшу. А вчера он даже не узнал меня. И это все не ново. – Он едва заметно улыбнулся. – Поэтому это все так тяжело. Всю свою жизнь мне хотелось получить от своего отца больше, чем он хотел… или способен был… дать мне. А сейчас уже слишком поздно.

– Он любит тебя, Джо. Возможно, он не всегда показывал это, но я знаю, это правда.

Даже если это было не совсем так, он испытывал к ней благодарность за то, что она так сказала:

– Возможно, это и так, я не знаю. Единственное, что я знаю, это, что мне очень не хочется делать то, что я вынужден делать. Возможно, что он не лучший отец на этом свете, но у него есть мужество и он личность. Ты когда-нибудь видела, как рубят старые пятисотлетние секвойи? Я испытываю то же самое, когда вижу, как отец умирает. – Джо показалось, что он тоже теряет точку опоры и может упасть.

Ему не хотелось уходить. Если бы он настоял на том, чтобы выяснить все здесь и сейчас, то Лорел, и он знал это, возможно, сдалась бы. И тогда бы все урегулировалось, но только на несколько дней. Но в конечном счете ничего не изменится. Возможно, она в чем-то права. И разве она не заслужила того, чтобы он выполнил ее желание? И кто знает… может, это поможет им.

«Боже, но если так, то почему ему было так больно?»

– Я возьму кое-какие вещи, – сказал он, и эти слова глухо отозвались у него в ушах.

– Ты будешь жить в квартире? – Она бросила на него жалобный взгляд и быстро добавила: – Адам будет спрашивать.

– Да, конечно. – Ему надо было собраться с мыслями. Затем он вспомнил о своей квартире на Двадцать первой улице Он оставил ее себе потому что квартирная плата была очень мала и он мог завалиться туда, когда после тяжелого вечера на работе он был слишком измученным, чтобы ехать домой. Но опять поселиться там?! Чтобы Адам приезжал туда навестить его, как будто он был ему добрым дядей, а не его отцом, заходящим в комнату каждый вечер, чтобы укрыть одеялом.

Он почувствовал, как у него сдавило переносицу и голову за ушами. Нет, сейчас он не должен думать об Адаме. Позднее, когда его сердце не будет колотиться, как перегретый мотор, он подумает об Адаме.

– Я позвоню ему завтра, – сказал он ей.

– Что мне сказать ему за завтраком?

Джо запнулся. Он вдруг понял, что под угрозой была не только безопасность Адама. Но, возможно, и их с Лорел будущее.

У них столько было общего. Не только Адам, но и совместно прожитые годы. И хорошие, и смешные минуты, например, та вечеринка, которую они устроили, когда вышла книга, проиллюстрированная Лорел, «Мальчик, который ненавидел ванны», а в это время у них в подвале стояла сточная вода. И очень грустные минуты, когда у Лорел были выкидыши. Были такие шутки, над которыми бы стали смеяться только они. Были общие воспоминания, альбомы с фотографиями, интересные только им одним.