– Знаешь что, ублюдок, лучше раз и навсегда забудь про свои извращения!.. Или…

– Ну, ну, поехала! – Его глаза, сдавленные нависающими складками кожи по обеим сторонам плоского носа, глядели с упреком. – Ты вообразила, что я один из подонков такого рода? Брось, какая чушь! Я просто хочу повидаться с ребенком. Поговорить, пообщаться поближе. Ведь она не только твоя племянница, но и моя тоже, не забывай.

– С чего это тебе пришла в голову такая забота? Я никогда не слышала, чтобы ты проявлял хоть какой-то интерес к ней или Энни раньше.

– Раньше? – Он помолчал. – Раньше многое было иначе. А теперь вот так.

Он скосил глаза, равнодушно разглядывая девушку в розовой униформе, нарезающую у стойки лимонный пирог.

– Так почему все-таки ты не обращаешься к Вэлу? – повторила она.

Глаза Руди дернулись, словно его в чем-то уличили.

– Забудь про Вэла… Это его не касается. Он ни о чем не знает. И я не намерен говорить ему.

– Меня это тоже не касается. И вообще не понимаю, причем здесь я.

– Ну хорошо. Я тебе скажу. – Он снова направил на нее немигающий взгляд. – Ты мне действительно не нужна. Я хочу сделать это ради нее. Мне казалось, ты сможешь облегчить ей встречу со мной, объяснить ситуацию, убедить. Зачем доводить ребенка до обморока моим внезапным появлением?

– Но ведь я могу просто спрятать их от тебя. Завтра вечером они будут в другом городе. Или вообще в другой стране.

Он улыбнулся.

– Уверен, что на это ты не пойдешь. Потому что ты хочешь того же, что и я. Ведь мы с тобой только внешне разные.

Долли вздрогнула. Конечно, она эгоистична. Разве можно отрицать это? Ей самой нужны Энни и Лорел, здесь, рядом, чтобы стать им матерью. Разве это преступление?

Хорошо, пускай Руди хочет того же, и это тоже не преступление. Но что за радость отдать ему Лорел и видеться с ней только в парке на прогулке?

«Я должна отправить его обратно в Лос-Анджелес, чтобы он и думать перестал об этом».

Но, к сожалению, Руди далеко не такой, как Вэл. От него не избавишься звонком по телефону. В него лучше стрелять от бедра.

– Назови, сколько ты хочешь, – сказала она. – Давай договоримся. Я понимаю, ты затеял это не ради денег. Но за ту сумму, которую я дам, ты добудешь себе суперклассную девочку. Она сделает все, что ты пожелаешь, и по два раза в сутки будет говорить, что ты ужасно похож на Пола Ньюмена.

Его лицо помрачнело. Он сжал кулаки, и ей вдруг показалось, что он ударит ее. Но он выпрямился и заухмылялся.

– Все дело в том, что я хочу совсем не это. Но я, как и ты, не хочу вспоминать о Стивене.

– О к-ком? – заикаясь, переспросила она.

– Ты же не хочешь, чтобы Лорел узнала, кто предал ее мать в руки сенатора Маккарти? В награду за твою помощь я обещаю не говорить Энни ни слова о нашем… маленьком соглашении.

Долли казалось, что кровь по капле уходит из ее тела.

– Ты… подонок… – с усилием двигая губами, произнесла она. – Ты хочешь отдать ее Вэлу, я уверена. Разве нет?

– Нет. Ты ошибаешься. Это не входит в мои планы. – Он наклонился вперед, его одутловатые щеки слегка порозовели, а в голосе послышалась сдержанная сила чувства. – Я ни в коем случае не отдам ее Вэлу. Просто хочу кое-чего добиться с его помощью.

– А Энни? Что сказать ей?

– Это я улажу. У меня есть одна идея.

Долли поняла, что все погибло. Ее снова втягивают в обман и предательство. Она должна обмануть Энни, устроить за ее спиной встречу Руди и Лорел. Если Энни узнает, она снова убежит. Схватит Лорел и исчезнет навсегда. Долли захотелось уронить голову на стол и зарыдать в голос.

Но допустить, чтобы Энни узнала о ее прошлом, тоже нельзя. С кем она тогда останется? Анри в Париже, надежды на развод нет. А племянницы неминуемо бросят ее.

«Я предала свою сестру, – думала Долли, чувствуя, как разрывается от боли сердце. – А теперь я предаю ее детей».

– А почему это надо хранить в секрете?

Лорел вглядывалась в лицо дяди Руди в полумраке.

Тетя Долли сказала, что встретиться с ним лучше всего на Кони-Айленд. Она часто возила Лорел по субботам в парк или в зверинец. А сегодня выбрала Аквариум. Пока они ехали сюда, тетя объяснила, что дядя Руди не сделает ей ничего плохого и не будет бранить за побег. Он просто хочет повидать ее, убедиться, что у нее все в порядке. Но если так, то почему у тети такое смущенное и красное лицо? Будто она плакала? И почему дядя Руди теперь просит никому не говорить, даже Энни?

Лорел очень хотелось, чтобы тетя была сейчас рядом. Но Долли уехала, пообещав вернуться за ней через час. Поначалу Лорел немного испугалась, но дядя Руди был очень добр, водил ее по зеленым от сумрачного света переходам, окаймляющим огромные аквариумы, и показывал разных рыб. Он расспросил ее о школе, о Бруклине и Груберманах. И ни разу не попытался обнять или даже дотронуться до руки – она бы этого не вынесла. И ни слова не сказал об их с Энни побеге из дома… до сих пор.

– Поверь мне, так будет гораздо лучше, – настаивал он.