И ему все равно, рано или поздно, придется столкнуться с этим.

«Трус, – подумал он. – Хочешь увильнуть, как увильнул от Кэрин».

Нет, Лорел не Кэрин, это совсем другое. С ласковым голосом, немного не от мира сего… но она своего не упустит. Не такая вспыльчивая, как Энни, но, хотя и тихой сапой, Лорел может действовать так же решительно, как и сестра.

Он знал, что она не оставит это… эту мысль… до тех пор, пока… «пока ты что-нибудь не ответишь».

Но что, черт побери, он может ответить? Что можно сказать, не разбив ей сердце, не вызвав ненависти?

Нет, он не хочет этого. Он не вынесет ее ненависти.

– А я думала, ты порвал с родителями, – сказала Лорел, когда они пересекали Двадцать вторую улицу в направлении к Седьмой авеню, где можно взять такси до центра. – Это многое значит, если твоя мама позвала тебя на такой вечер.

Небольшой дождик затуманивал ему стекла очков, и все вокруг приняло расплывчатые, неясные очертания, а огни фонарей стали большими радужными кругами. Он остро переживал ее присутствие, ее руку на своем локте, пряди волос на плечах старого вельветового пиджака, который дал ей перед уходом, чтобы она прикрылась от дождя.

– Давай не будем делать глубоких выводов, – ответил он. – Во-первых, меня с самого начала никто не выгонял. Но в последнее время паши отношения действительно стали немного полегче. Даже знаешь, до чего дошло? На прошлой неделе мать вместе с великим Маркусом Догерти сподобились позавтракать у меня в ресторане. Я даже думаю выгравировать дату столь значительного события на медной дощечке и поставить на том столе, где они сидели.

– Не смейся, Джо. Мне кажется, это так отлично, что они пришли!

Она произнесла это таким тоном, что живо напомнила ему Ривку. Он и Энни часто подшучивали по поводу того, что Лорел любит делать ему замечания и по-матерински опекать его. Как будто это не он, а она на одиннадцать лет старше. «Одиннадцать лет. Вот и считай их, ты, молодой-красивый!» Но теперь ему было не до смеха. Последнее время он только и делал, что напоминал самому себе об этой разнице.

– Мне и самому так кажется, ей-Богу.

И он действительно был рад. Или, может быть, просто испытывал облегчение. Эта война между ним и родителями длилась так долго, что он уже не способен ощутить радости победы… если, конечно, это победа. Он просто рад, что все кончилось. Отец, видимо, тоже так чувствует. Попивая кофе с парой бокалов арманьяка, Маркус казался почти веселым. Может, он просто стал мягче с годами. А скорее всего, они оба стали мягче.

– Жаль только, что он не оставил чаевых. Мне пришлось выдать их Мэрли из собственного кармана.

– Может, просто забыл? – улыбнулась Лорел.

– Мой отец? Никогда в жизни. Это был его способ сказать мне: не воображайте, молодой человек, что, если я здесь, это означает, что я вас одобряю. Думаю даже, он таким образом напомнил мне, что юристы получают несравнимо больше рестораторов.

Лорел засмеялась:

– Мне он нравится, твой отец. У него есть… характер.

– Мы, Догерти, никогда не страдали недостатком характера.

Завернув за угол, они наткнулись на тучного, но проворного мистера де Мартини, укладывающего в витрине своей лавки яркие, будто светящиеся апельсины из ящика.

Сообразив, что Лорел, если она прямо с автобуса, скорее всего ничего не ела, Джо спросил:

– Есть хочешь? На этой вечеринке вряд ли будут продавать что-нибудь, кроме вина.

– Ну и пусть, – ответила она. – Я съела в автобусе сандвич. Так что могу потерпеть.

– Ни в коем случае. Наше путешествие будет долгим, ты умрешь с голоду. Скоро семь, а ты еще не обедала.

– Нет, правда, Джо, я совсем…

Он оставил ее ждать на тротуаре, а сам, забежав к де Мартини, прихватил там красную виноградную кисть, несколько мандаринов. По внезапному порыву выдернул желтую розу из букета в большой вазе на полу возле кассы. Вернувшись к Лорел и вручив ей пакет с фруктами и розу, с удовольствием встретил ее полный благодарности взгляд.

И затем, глядя, как она кладет в рот дольку мандарина, подумал: «Господи, как она прекрасна!» Эти голубые глаза с густыми темными ресницами. И этот изящный прямой носик с узенькой переносицей.

И эти губы…

В нем росло желание поцеловать ее. Сильно и неудержимо.

«Я, наверно, схожу с ума».

– А почему ты не позвонила? – спросил он, желая подчеркнуть, что не видит в ее появлении ничего значительного для них обоих.

– Я пыталась. Вчера вечером. Тебя не было дома.

Джо вспомнил, что вчера ему действительно стало скучно и он уехал. К старому другу из Эксетера, Кертису Френчу. Они зашли в кинотеатр «Сент-Марк» и посмотрели две старые ленты с участием Ив Дэрфилд.