– Старик Эдуард был великий король. Но одного сделать не сумел: дать стране порядочного наследника.

– Перестаньте, милорд. Такие слова пахнут изменой.

– Мы же здесь все свои. Разве не так? Тем более то, что говорится, чистая правда.

– Возможно… Избавим же страну от Гавестона и посмотрим, как пойдут дела дальше. Даст Господь, все наладится.

– Посмотрим…

– Итак…

– Итак, смерть…

Все согласились на этом.

Но кто же нанесет смертельный удар? Кто обречет себя сделаться вечным врагом короля?

Они пришли к решению и на этот счет. Гавестона убьет рука неизвестного. Высокородные лорды будут лишь зрителями. Свидетелями. А убьют его простые солдаты, несколько солдат, и никто из них не будет знать, чей удар был смертельным и кого они лишили жизни.

Так было решено.

– Вставайте, Гавестон. – С ним говорил Уорвик. – Пора идти.

– Куда? – спросил тот.

– Куда поведет вас Бешеный пес.

– Вы никак не забудете эту шутку?

– Есть вещи, которые не забываются.

– Вы куда больше обижены на меня за кличку, чем за поражение, которое я нанес вам в турнире?

– Хватит. Это последнее ваше упражнение в острословии. Теперь начинайте молиться.

– Вы собираетесь убить меня?

– Вы получаете по заслугам.

– А как же справедливый суд? И обещанная встреча с королем?

– Я вам ничего не обещал.

– Но Пемброк… Я уже говорил вам.

– И я говорил: забудьте о Пемброке и молитесь о вашей черной душе.

– У меня мало времени для молитв.

– Это верно. Поэтому не теряйте его понапрасну на разговоры…

Его вывели из замка. Бароны уже сидели на конях неподвижные, как мраморные статуи.

Его тоже посадили в седло. Он ощущал запахи и признаки ночи. Чуть влажная земля; аромат травы; темное небо, испещренное капельками звезд… Никогда раньше он не замечал всей этой простой красоты. Он любил голубизну сапфиров, пурпур рубинов, блеск бриллиантов – все эти символы власти и богатства. Сейчас ему томительно захотелось впитать в себя другую красоту – но было поздно.

Куда они везут его? Почему выехали из ворот? Где Уорвик? Бешеный пес поймал его и держал в заточении, но, видно, не хочет обагрять руки его кровью у себя в замке… Куда же девался Уорвик?..

Впереди были Ланкастер, Гирфорд и Арендел. Сзади – солдаты. Гавестон не мог знать, что все они направляются во владения Ланкастера, соседние с землями Уорвика.

Последовала команда остановиться. Где же они?.. Ему было приказано спешиться, и тотчас же он был окружен стражей.

Все двинулись дальше пешком, подошли к высокому холму, который он, кажется, узнал. Это Блеклоу Хилл. Он проезжал здесь, и не один раз, в компании с Эдуардом. Но тогда у него не было дурных предчувствий. А должны были быть…

Трое баронов остановились. Солдаты повели его дальше. Он знал, что это означает. Понял: его сейчас убьют, но бароны боятся сделать это своими руками и перекладывают на никому не известных воинов.

…И подошла пора.

Солдаты окружили его. Он стоит у подножия холма. Он смотрит назад. Смотрит вниз, на землю. Последний взгляд: темные склоны перед ним. Тишина ночи. Только легкий журчащий плеск ручья. Запахи земли. Ее очарование, которого он не знал, не понимал никогда раньше, а теперь уже нет времени… Но ведь он еще так молод…

Он посмотрел на неподвижные фигуры трех всадников. Они, словно стражи земных врат, молчаливо кричащие: «Тебе нет успокоения! Тебе нигде не будет успокоения, Гавестон!»

Кто-то подошел к нему. Совсем близко. Он успел увидеть или ему показалось, как блеснула сталь… И потом – темнота. И он падает…

Его жизнь была прервана неизвестной рукой, но это они, они, безмолвно сидящие на конях, неподвижные, как статуи, убили его.

В ушах у него забился чей-то голос: «Месть… месть…» А может, это был его голос, и он произносил совсем другие слова: «Эдуард… Эдуард…»

И это был конец.

Уорвик, ожидая у себя в замке возвращения сообщников, испытывал легкое беспокойство.

Все же ни к чему так спешить. Лучше и вправду было довести дело до настоящего суда, который бы, несомненно, признал Гавестона виновным. Они же, по существу, взяли на себя и вынесение приговора, и приведение его в исполнение.

Он самолично выкрал пленника у Пемброка, заточил у себя в замке, дал знать Ланкастеру. Но зато не присутствовал при казни у Блеклоу Хилл…