– Д'Ажене, будьте добры, немного повежливее, – отозвался Рашан с фальшивой учтивостью. – Сам король считает совершенно правильным, что я приехал сюда, чтобы возобновить нашу… прерванную… игру. Разумеется, вы не будете возражать против этого?

– Против этого я не возражаю. Я возражаю против вашего присутствия.

Повисло гнетущее молчание. Виньи сидел бледный. Дюпейре нервно перебирал карты. В глазах Рашана Ахилл увидел пламя ярости и ненависти и почувствовал прилив удовлетворения.

– Именно я должен… – начал Рашан, а потом разочаровал Ахилла тем, что запнулся, когда осторожность и страх появились в его глазах. Пожав плечами, с натянутой улыбкой Рашан сказал: – Я хотел бы закончить нашу игру, Д'Ажене.

– Она закончилась почти год назад, – ответил Ахилл. – Или месье маркиз забыл?

– Ничего я не забыл, ты!..

– Месье! – закричал Дюпейре. Он приложил руку ко лбу и пробормотал: – Моя жена говорила: «Скромный загородный вечер». – Он жестом приказал слуге принести еще вина. – Пожалуйста, пожалуйста, – повторял он. – Теперь, Рашан, я уверен, что король хотел, чтоб вы отдохнули. Для вас этот год был насыщен событиями…

– Убийство – это событие, не так ли, Д'Ажене? – съязвил Рашан.

Дюпейре раздраженно выдохнул:

– Месье! Мы собрались здесь, чтобы отдохнуть. Пусть вашу ссору с месье Д'Ажене разрешит король. А здесь выпейте немного бургундского.

Рашан выхватил у слуги бокал вини, и влил его в себя. Ахилл следил за его красным лицом. Он, должно быть, видел некоторое родственное сходство в крупных чертах стоящего перед ним человека… с человеком, который когда-то назывался его другом.

Взгляд Ахилла стал отсутствующим. Приступ добродетельности заставил его оцепенеть – словно после укуса ядовитого паука – всего, кроме одного маленького уголка печали в темноте его души.

Размышления прервало фырканье – Рашан вырвал кувшин с вином из рук слуги и до краев наполнил свой бокал.

– Давайте не будем портить месье Дюпейре «скромный загородный вечер», – сказал он, насмешливо произнеся последние три слова. – Партию в фаро? По тысяче луидоров для начала. Я сдаю.

Сумму прокомментировал всеобщий смех. У Рашана никогда не было денег, его земли были заложены и перезаложены, и Ахилл хотел было пройтись насчет его возможностей платить. Но сзади на некотором расстоянии стояла графиня Баттяни. Она, сжимая веер, встала при первом же намеке на стычку.

«Почему она так возбуждена?» – удивился Ахилл. Остальные женщины шептались между собой, их глаза блестели в ожидании приближающегося столкновения двух врагов, ее же глаза выражали беспокойство.

Слуга сделал движение, чтобы закрыть проходную дверь.

– Не надо, – сказал Ахилл. Его взгляд на мгновение встретился с глазами графини, и она успокоилась. – Я хотел бы, чтобы дверь была открыта, – очень вежливо произнес он, снова глядя на Рашана. – Итак, партия. Ведь вы так настаиваете. Но для начала по две тысячи.

Рашан побледнел, потом кивнул и сел. Из ящичка с картами выскользнули две и были сданы. Ахилл поставил свой стул так, чтобы в поле зрения находились и маркиз де Рашан, и графиня Баттяни.

Игра пошла так, как Ахилл и ожидал. Рашан был наихудшим типом игрока, тем, кто умеет немного играть, но считает свое умение лучшим, чем оно есть на самом деле. Ахилл разделил свое внимание между графиней и картами. Это был трюк, которому он научился еще ребенком, поглощенным в свое чтение, в то время как уши внимательно прислушивались к мягким шагам его наставника. Рашан пошел неудачно, потом с победным видом откинулся назад и фыркнул:

– Ты знаешь, я не позволю тебе вывести меня из себя. – Он шумно глотнул еще вина и наклонился вперед. – Я слишком долго ждал. А теперь хватит. Король далеко. Париж далеко. – Его глаза сверкнули. – Но не справедливость!

Рашан криво усмехался, пока не была перевернута последняя карта. Его лицо вытянулось.

– Что за черт! – Он бросил карты на пол, вскочил и, схватив стул, с размаху ударил им о пол. – Наслаждайся своей победой, Д'Ажене. Это последняя капля твоей удачи! Все пришло в движение, разве ты не видишь? Ты уже пойман, месье граф… – Рашан сжал руку в кулак. – Пойман, как…

– Вы пустомеля, Рашан, и мне скучно все это. – Ахилл встал. Графиня Баттяни, словно задумавшись, приложила веер к губам и поспешила удалиться. – Вы можете оставить свою записку Дюпейре, – бросил Ахилл Рашану и повернулся, чтобы уйти.

– Еще партию!

– Игра окончена.

– Нет! – заорал Рашан. – Не игра. Не Париж! Прольется кровь, Д'Ажене. На твоих руках кровь Рашанов. Расстояние не играет роли – будь оно в лигах или годах, – кровь прольется.

Задумчивое лицо графини Баттяни стояло перед глазами Ахилла, пока он шел к себе в комнату. Угрозы Рашана не имели для него никакого значения – этот человек был хвастливым трусом.