–  Чего дожидаться-то, сие дитя ночью воротилось и теперь спит сном более праведным, чем заслуживает! Вспало, вишь, повидать материну куму на соседнем хуторе, близ Плюзюнет. Ну да что, с дисциплиною у нас и у взрослых худо, с малолетков и спрашивать смех. Это ж как-никак не солдаты регулярные, а дети, к тому ж - одержимые.

На душе полегчало.

Песни лились все веселей, но застолье меж тем начало понемногу тяготить Елену. Яблочное вино и еда придали ей сил: теперь жаждала она осыпать брата расспросами.

–  Мы допоем и без Вас, - ласково молвил господин де Роскоф.
– Ступайте, дорогие мои дети, вам слишком многое надобно сказать друг дружке без свидетелей.

Наконец оказались они одни, она уж и не чаяла. Наконец сидят они в домишке у очага с жарко дотлевающим торфом.

–  Злодеев я положил ни о чем не расспрашивать, - опередил ее Роман.
– Как ты думаешь, Лена, для чего я им мог понадобиться? Уж я подслушивал, подслушивал, все впустую!

–  Нуждались они в одном - в золоте, коего много у старшего господина де Роскофа. Видишь ли, злодеи подумали, что ты и есть сын Филиппа.

Издали было слышно, что теперь поют женщины - про убитую злой мачехой девушку Барбу. В хоре различался голос Параши.

–  Вот оно как, дураки перепутали нас с Платошкою!
– Роман хмыкнул.

–  Но здесь-то в поле ты как оказался?

–  Случаем, - не слишком многословно ответил брат.
– Я б и раньше от негодяев отделался, да только не враз решил, что дальше-то делать. Потихоньку надумал, что главное - из страны выбраться, куда угодно, в любую другую. Вить в любой стране, ежели она не мятежная, есть наши посольские приказы, так? Значит надобно только добраться, а уж посол, поди, поможет.

–  Только добраться, - ужаснулась Нелли.
– Да ты хоть можешь вообразить, каково попасть отсюда в другую страну?! Не только от солдат уберечься надобно, а еще и путь найти!

–  Ужо дал я себе зарок не отлынивать от географии!
– сериозно ответил мальчик.
– Помнишь, Лена, соседи комедию представляли, там неуч говорил, что-де извозчик довезет?

–  Это его матушка говорила, что сынка баловала.

–  Ну, не важно, словом вправду глупость. Вить как хорошо, что я заучил, от Бретани-то ближе всего Бельгийское королевство! На северо-востоке, стало быть, в Париж ворочаться незачем.

–  Мы и теперь не через него поедем, я чаю. Но дороги-то ты небось знать не мог.

–  Пустое. Уж добрался бы, разве я не сельский житель, чтоб сторон света не разобрать? Не так уж и трудно все, тем паче - лето.

Сердце Нелли сжалось: маленькой мальчонка, один, пробирающийся лесами чужой страны.

–  Отчего ж ты не обратился хоть к крестьянам, Роман? Перемолвись ты хоть с одним, мы б о тебе вскоре узнали. Ну да пустое, о том ты знать не мог, но уж мог сообразить, что селяне тебе помогут.

–  Я сказал уже, что не дорос до сей войны, Лена, - меж бровями мальчика обозначилась вертикальная морщинка.
– Видал я, как приходили к синим люди в крестьянской одежде, по виду неотличные от прочих. Как могу я различить честного крестьянина от шпиона?

–  Но шпионов среди бретонцев почти нету, Роман!

–  Для меня «почти» не годилось. Коли не повезет, так можно и с одним из тысячи встретиться, так?

–  Должно бы уж слишком не повезти. Но бывает и такое невезенье.

–  Стало быть, в сей стране не мог я верить никому. По щастью, мне и нужды не было кому-то доверяться - было б кому снабжать меня по дороге чем-нибудь съестным, да еще мне потребна оказалась одежда поплоше и неприметней. Ну с этим-то трудностей мало!

–  Постой, брат любезный, - не поняла Нелли.
– Кто ж давал тебе одежду да пищу, коли ты только что сказал, и сказал верно, что доверять тебе никому не стоило?

–  Да неужто ты сама не поняла, за каким исключеньем?
– хмыкнул Роман.

–  За каким же это?

–  Я мог довериться детям моих лет.

Елена вздрогнула, вспомнив парижских мальчишек.

–  Когда я был маленьким, ну, годов пяти, папенька говорил, что дети бывают заражены пороками взрослых, когда живут в городах, - Роман словно бы угадал ее мысли.
– Но сельские дети честные, как честна Натура. Мало его слов я помню, но эти пришлись кстати. Девочки здесь по французски не умеют. Но с мальчиками мне всегда сразу удавалось сговориться. С одним я поменялся одеждою, другие приносили мне блины из гречи и яблоки.

–  Экой же ты молодец, братец.
– Теперь вчерашнее исчезновенье Левелес представилось вдруг Нелли в ином свете.
– Вот уж папенька обрадовался бы, что вспомнились тебе его слова в трудную минуту. Но как же ты от санкюлотов-то убежал, Роман?

–  Фортуна вышла. На постой синие два дома заняли, рядышком по улице. В одном была снизу москательная лавка, да сзади склад при ней. Они там собрания проводили.

–  Проводили чего? Что у тебя с родной-то речью твориться, брат любезной? Собрание можно созвать, но куда ж его водят?