–  Так все-таки… все-таки он? Ан Анку?

–  Кому ж и быть-то, как ни ему? Так уж на роду написано.

–  Ну, в нашей-то губернии мало кто с Ан Анку потягается, особенно в морском деле, - попыталась пошутить Нелли, но шутки не вышло.
– Будь щаслива, любезная моя подруга, будь очень щаслива!

–  Господи! Будешь тут щасливою!
– Лицо Параши исказилось, она обеими руками схватила за руки Нелли, сжала изо всех сил, до боли.
– Как я тебя-то оставлю, касатка?! Хоть замуж не иди! Как ты без меня-то? А хворь нападет? Я-то, поди, все хвори твои знаю как себя самое!

–  Как-нибудь слажу. Брось, Парашка, каждый должен свою жизнь прожить, не чужую. Катька-то от нас обеих тринадцати годов ушла, пора, стало быть, дружбе детской и на три части разрываться. А мне все ж будет покойней, что ты от батюшки недалёко. Бретань-то не шибко велика.

–  Ну, за барином-то батюшкой пригляжу, сама знаешь, - загар растаял по вине отлившей крови: у Параши побелели теперь даже губы.
– Трав я тебе с собою положу, после сама выучись такие же рвать. Хоть чего-то должна ж ты помнить, про росу, про луну…

–  Что за речь про луну?

Взволнованные разговором, Нелли и Параша даже не заметили, как к берегу спустилась Катя.

–  Да не в луне дело, - недовольно сказала Параша.

–  А в чем? Не в свадьбе ли?
– Молодая цыганка кинула Нелли хитрый взгляд, напоминающий, что для нее-то такая новость не вовсе внове.

–  А хоть бы и в свадьбе!

–  Да ладно злиться-то! Давно уж ясно было, к чему идет. Остаешься, стало быть?

–  Остаюсь.

–  Ох, не самое тут теплое сейчас местечко семью-то начинать, - вздохнула Катя.
– Синие докучать будут хуже мух навозных.

–  Ништо, - лицо Параши прояснилось.
– Как все, так и мы. В лесах убежищ много.

–  Ой, Парашка!
– Нелли всплеснула руками.
– Ты ж в католичество теперь запишешься! Что отец-то Модест скажет?

–  Уж говорил, - Параша усмехнулась.
– Про католиков ты глупость говоришь, венчаться и в разной вере можно. Брак такой законен. Сокрушается он, понятное дело, что детки наши католиками станут. Только куда ж им деваться-то? Нашего-то русского храма, поди, по всей Бретани с огнем не сыскать.

Надлежало спешить с завершеньем разговора: вот-вот уж мужчины выйдут встречать приближающийся корабль.

–  Уж не знаю, что тебе отец Модест говорит, а по мне так ничего, что ты за католика идешь, Бог, поди, простит. Католики теперь в гоненьях, прямо как первые христиане. Ежели они и неправы в чем, кровь мученическая многое смыть может.
– Нелли сокрушенно вздохнула.
– Сердце говорит, любимые мои подруги, сие была последняя наша встреча в этой жизни!

–  Последняя - у попа жена, - сердито возразила Параша, закрывая рукавом подозрительно увлажнившиеся глаза.
– Не бось, еще свидимся.

–  Не судьба, я карты раскидывала. Зряшно себя обманывать. Обещаемся лучше, что не дети, так внуки наши повстречаются.
– Катя нахмурилась.
– До Англии-острова с Вами доберусь, а там останусь переждать. Вообще-то мне теперь в угры ворочаться надобно.

–  В табор?

–  Покуда в табор, - неуверенно, к некоторому недоуменью Нелли, ответила Катя.
– Только сдается мне, что детям моим по земле не колесить. Пора б и оседлыми прикинуться. В уграх теперь затеряться легко, смута большая. Были у нас такие куруцы, те еще, по чести сказать, живодеры. Уж сколько лет после них прошло, а порядку нет.

Корабль уж был виден отчетливо, с подробностями остнастки и крошечными фигурками суетящихся людей. На воду опускался шлюп.

Маленький Роман бежал к воде впереди де Лекура и де Ларошжаклена. Подруги перекинулись взглядами. Даже пообещаться толком не вышло, ну да им и не нужны обещания!

–  Сие судно называется «Роза Бреста», хоть оно и мало, да маневренно. Сие самое лучшее по неспокойным нашим водам сейчас, - рассказывал после господин де Роскоф отцу Модесту и Нелли. Они вновь прогуливались по океанскому берегу, втроем.
– Экипаж его - проверенные люди. Дальше Англии они не пойдут, им много дела здесь. Из Франции увозят морем тех, кому не должно сражаться, во Францию везут оружие и воинов. Битва за Бретань еще не проиграна, она - впереди. Однако ж в портах британских не трудно будет сыскать судно, следующее коли не прямо в Россию, так к Балтийскому морю.

–  А уж оттуда рукою подать до Санкт-Петербурга, - согласно кивнул отец Модест.
– Оно и быстро получится. Но не терзайся, маленькая Нелли, ты верно рассудила тогда добираться через Гельвецию. Выбраться из Франции морем вправду проще ныне, чем проникнуть в нее. К тому ж это из Бретани. Но разве знала ты, что путь твой не только в Париж?

–  Я, отче, много чего тогда не знала, - усмехнулась Нелли.
– И не я одна. Парашке-то венчаться теперь как, двойным чином?

–  Толку-то, - отец Модест нахмурился.
– Брак католический для нас законен, мы вить католиков не перекрещиваем и не перевенчиваем. А обещаться воспитать детей православными она все одно не может. Одно меня утешает - здесь, на новой своей родине, словно бабочка выпорхнет она из кокона дурной колдовской славы. В добрый час.