Это не смертное. Она обрела мужа не затем, чтоб сейчас с ним разлучиться. Проходит все плохое, пройдет и это. Это не смертное. Один из ударов, наносимых прекрасной Франции, пришелся по ней. Ничего. Люди живут и с худшим, а она научится жить с этою раной. Она будет жить с этим, но она будет жить. Это не смертное.

–  Господи, Нелли.
– На Филиппа было страшно смотреть. Странно повзрослевшим глядел и Роман, подошедший к ее кровати с другой стороны. Кроме них в нумере был незнакомый господин, убирающий в сафьяновый мешок окровавленные инструменты. Рука немилосердно болела в локтевом сгибе.

–  А вот крестьяне в Бретани кровь не пускают, ты разве забыл?

–  Сие решительно необходимая мера, сударыня, ибо способствует обновлению сил организма, что в свой черед способствует преодолению болезни, - с важностью заметил эскулап.

У Нелли были большие сомненья, однако ж она не стала их высказывать. Уж коли дыханье ее выровнялось, так и вред кровопускания едва ли слишком велик.

Неделю пролежала она в постеле вовсе без сил, на другую стал ворочаться аппетит и появилось желанье разговаривать.

Небольшие прогулки с каждым днем делались длинней.

Теперь уж вовсе бодрой она ощущала себя, однако ж пришлось задержаться вновь: снег таял, являя непролазную грязь.

Тверь - красивый городок в наикрасивейших лесах, оказалась не самым лучшим местом для того, чтоб переждать распутицу. Осмотреть его оказалось легко в два дни. Общество же местное быть может и было весьма достойным, только Росковы общества не искали. Воистину нет в жизни большего искушения терпенью человеческому, нежели долгое путешествие, затянувшееся в самом своем конце! Пенаты родного очага, мелкие и довольно послушные созданья, в такую пору наделены волшебною силою говорить властно и громко - их зов слышен издалёка.

Жили лишь новостными листками, с изрядным запозданьем доносящие французские вести.

Газету, оповещающую о казни королевы, Филипп, как выяснилось после, от нее утаил, возведши напраслину на постилиона. Слишком еще тревожился он за здоровье жены. Зато немало проговорили они о процессе жирондистов, немало насмехались сквозь слезы над вульгарно-пышным праздником «Разума», что закатил в столице Робеспьер.

–  Робеспьер принес Верховному Разуму жертву из цветов и колосьев на алтаре свободы… В роли жреца выступил, стало быть…Специально строили деревянные статуи, знаменующие собою пороки, чтоб их сжечь перед народом… - читал Филипп.

–  Вроде как чучелу на Масленницу, что ли?
– Роман все чаще принимал полное участие в их разговорах.

–  Ты глядишь в самую точку, - сериозно отвечал Филипп.
– Все сие изрядно напоминает мне языческий разгул во времена Юлиана Отступника. Ты еще не учил о нем, но скоро прочтешь. Гиштория повторяется, нужды нет.

–  А еще газет не пришло?
– Елена с тоскою глядела на потоки дождя в гостиничном оконце.

–  Откуда, уж и так эти за конец октября. На ихнем собачьем языке сие брюмер.

Наконец земля довольно подсохла для колес.

Ехали две недели. К воскресенью первой проглянула первая травка. К Благовещенью, заставшему их уже в собственном губернском Чарске, деревья окутал нежный зеленый туман. Чуть ему сгуститься - и станет точь в точь как год назад, когда с оцепеневшею от тревоги и боли душою пустилась она в путь.

–  Скорей, милый, лишь бы только нас никто не признал, - возбужденно шептала Нелли. Уж сутки кусок не лез ей в горло от нетерпения, не шел сон.
– Нету у меня сил ни с кем говорить теперь.

–  Потерпи, любовь моя! Мы уж почти дома. Совсем немного еще потерпи!

Но терпеть не было сил. Нелли то и дело высовывалась в окно дрянного наемного экипажа.

Эта дорога ведет в Сабурово. Как сладко стучит в груди сердце, узнавая полузабытое!

Вот над дорогой воздвигся старый дуб, под коим когда-то попрощались две подруги с третьей. Теперь к нему воротилась лишь одна. Еще немного, и дорожная развилка свернет к Кленову Злату. Так и есть! Только обломился один из стволов липы, что раньше торчала ижицею. А теперь под горку… Вот уж клены чаще замелькали средь иных своих собратьев.

–  Об одном жалею, что Платоши нету сейчас дома, - сказал Филипп.
– Завтра же сам за ним помчу.

Нелли кивнула, но рассеянно. Только теперь, ввиду родного дома, всю ее охватило вдруг чувство, коим в это мгновенье не могла она поделиться даже с Филиппом.

–  Люди, я чаю, шум подымут, - тихо сказала она.
– Верно утомилась я с дороги. Любезные мои, может вперед поедете? Я бы прогулялась немножко пешком.

–  Быть может для тебя это и лучше, Нелли, - муж повстречался с ее глазами долгим сериозным взглядом.
– Слишком уж спешила ты покинуть дом. Сдается мне, ты заслужила покойное возвращение.