— Мне не нужен психиатр, — ответила Джоанна. — Я хочу уехать из Степфорда.

— Может, хватит, Джоанна? Мне кажется, ты злоупотребляешь моим терпением. Ты толкаешь нас всех на великое потрясение, и мне кажется, ты делаешь это по злобе на всех нас, включая и саму себя — в особенности себя, — пытаешься внушить нам, что все выглядит именно так, как ты себе представляешь.

Джоанна молча смотрела на него.

— Ну? — спросил он, ожидая ответа. Она не произнесла ни слова. Она смотрела на него.

— Ну? — снова спросил он. — Разве не так?

Джоанна заговорила:

— Бобби изменилась, когда она была наедине с Дэйвом, и Чармиан изменилась, когда она была наедине с Эдом.

Он отвел от нее глаза и покачал головой.

— И именно это произойдет со мной? — спросила она. — Во время нашего уикенда, который мы собираемся провести наедине?

— Это была твоя идея, — напомнил он.

— Да не предложи это я, ты наверняка предложил бы сам!

— Ну послушай же, наконец, — взмолился Уолтер. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Обдумай то, что я сказал. Ты не можешь разрушить наши жизни, поддавшись непонятному моментальному порыву. Ничего хорошего из этого не получится. — Он повернулся и пошел прочь из кухни.

Джоанна стояла на прежнем месте, закрыв глаза и прижав ладони ко лбу. Она постояла так некоторое время, затем опустила руки, открыла глаза и, покачав головой, подошла к холодильнику, открыла его, вынула накрытую крышкой миску и упакованный под вакуумом кусок мяса.

Уолтер сидел за письменным столом и что-то писал на листке желтой бумаги. От сигареты, лежащей в пепельнице, поднималась тонкая струйка дыма, тянувшаяся почти до свисающего с потолка светильника. Он, прекратив писать, посмотрел на нее и снял очки.

— Так вот, — сказала она. — Я… посоветуюсь кое с кем. Но это будет женщина.

— Что ж, — ответил Уолтер. — Неплохая мысль.

— А завтра ты переведешь задаток за дом?

— Да. Если, конечно, не обнаружится какой-нибудь серьезный скрытый дефект.

— Такого быть не может. Это хороший дом, построенный всего шесть лет назад. С выгодными ипотечными условиями.

— Тогда все отлично, — успокоил Уолтер ее.

Джоанна стояла и смотрела на него.

— Ты действительно хочешь, чтобы я изменилась?

— Нет, — ответил он. — Я только хочу, чтобы ты хотя бы иногда слегка красила губы. Это ведь не большое изменение. Я и сам бы хотел немного измениться, к примеру сбросить несколько килограммов.

Она пригладила распущенные волосы.

— Я хочу немного поработать в фотолаборатории, — сказала она. — Пит еще не заснул. Послушаешь, как он там, ладно?

— Конечно, — ответил он, глядя на нее с улыбкой.

Она взглянула на него испытующе, потом повернулась и вышла.

Джоанна позвонила в департамент здравоохранения — уж тут-то наверняка помогут, — но ее переадресовали в окружное медицинское управление, а уже там ей сообщили имена и номера телефонов женщин-психиатров. У двух из них, принимающих в ближайших клиниках в Истбридже, время приема было расписано вплоть до середины января; а третья дама-врач, ведущая прием в Шеффилде, к северу от Норвуда, согласилась встретиться с ней в два часа в субботу. После разговора по телефону у нее сложилось хорошее впечатление о докторе Маргарет Фенчер.

Она закончила с рождественскими открытками, дошила Питу костюм; купила игрушки и книги для Пита и Ким, бутылку шампанского для Бобби с Дэйвом. Уолтеру она заранее купила в городе позолоченную пряжку для ремня; вдобавок Джоанна решила побывать в антикварной лавке на Девятом шоссе и приобрести для него что-нибудь из старинных документов по законодательству, но вместо этого купила ему шерстяной джемпер желто-коричневого цвета на пуговицах.

Пришли первые рождественские поздравления — от ее родителей; сотрудников фирмы, где работал Уолтер; от Мак-Кормиков, Чамалианов и Ван Сентов. Она выставила открытки на книжных полках в гостиной.

Из фотоагентства прислали чек на сто двадцать пять долларов.

Во второй половине дня в пятницу, несмотря на снегопад и пятисантиметровый слой снега на дорогах, она посадила Пита и Ким в «универсал» и поехала в гости к семейству Бобби.

Бобби встретила их приветливо и радушно; Адам, Кенни и собаки подняли невообразимый шум. Бобби приготовила горячий шоколад, и Джоанна понесла поднос с чашками в гостиную.

— Осторожно, не поскользнитесь, — закричала Бобби из кухни, — я сегодня утром натерла пол.

— Вижу, — ответила Джоанна. Вернувшись на кухню, она села и стала наблюдать за Бобби — красивой, фигуристой Бобби, — которая сначала обрызгала плиту чистящим средством из аэрозольного баллона, а затем протерла ее бумажным полотенцем.

— О господи, что вы с собой сделали? — спросила Джоанна.

— Я уже не ем так беспорядочно, как прежде, — ответила Бобби. — И больше двигаюсь.

— Вы, должно быть, сбросили не меньше десяти фунтов!

— Нет, где-то два или три. Я ношу специальный пояс.