— Бобби, умоляю вас, скажите, что произошло в прошлый уикенд?

— Ничего не произошло. Мы были дома.

— Вы что-то курили, что-то принимали? Я имею в виду наркотики.

— Нет. Какие наркотики, что вы говорите!

— Бобби, но вы уже больше не вы! Вы что, сами этого не видите? Вы же стали такой, как все остальные!

— Джоанна, если уж говорить начистоту, все это чушь, — ответила Бобби. — Я, конечно же, осталась собой. Просто я осознала, какой самодовольной неряхой была прежде, и теперь я выполняю свою работу так же добросовестно, как выполняет свою работу Дэйв.

— Я знаю, вы уже говорили об этом, — сказала Джоанна. — Ну а он, как он воспринял это?

— Он просто счастлив.

— Не сомневаюсь.

— А это средство и вправду хорошо чистит. Вы им пользуетесь?

«Я не тронулась умом, — думала она. — Я не тронулась умом».

Джонни с двумя соседскими мальчишками катал снежную бабу перед их домом. Оставив Пита и Ким в машине, она пошла поздороваться с ним.

— О, привет, — обрадовался он. — Вы хотите дать мне денег?

— Пока нет, — ответила она, закрываясь рукой от крупных падающих с неба хлопьев. — Джонни, я… я не могу свыкнуться с мыслью, что твоя мама так изменилась.

— Вы тоже заметили? — спросил он, кивая и тяжело дыша.

— Я не могу понять, что произошло, — сказала она.

— Я и сам не понимаю, — пожал плечами Джонни. — Она перестала кричать, она готовит горячие завтраки… — Он посмотрел на дом и зажмурился. Снежные хлопья падали на его лицо. — Надеюсь, что и дальше так будет, — продолжал он, — но готов держать пари, что это скоро кончится.

Доктор Фенчер оказалась миниатюрной дамой чуть за пятьдесят, с птичьим личиком, короткими, тронутыми сединой кудряшками, с острым подвижным носом и смеющимися серо-голубыми глазами. На ней было темно-синее платье, ворот которого заколот золотой булавкой, украшенной выгравированными китайскими символами инь и янь, [26] а на безымянном пальце левой руки сияло обручальное кольцо. Обстановка в ее кабинете была спокойной и располагающей: чиппендейловская мебель, гравюры Пауля Клее, [27] шторы на окнах с прозрачными полосами, пропускающими солнечный свет и блеск чистого снега. У стены стояла кожаная кушетка с подголовником в бумажном чехле, однако Джоанна села на стул из красного дерева возле письменного стола, на котором возвышалась вертикальная зеленая стойка с памятками — многочисленными листками белой бумаги, закрепленными со всех сторон.

Первой заговорила Джоанна.

— Я здесь потому, что так решил мой муж. Мы переехали в Степфорд в начале сентября, а сейчас я хочу уехать оттуда, как можно скорее. Мы уже внесли аванс за дом в Истбридже, но сделали это исключительно по моему настоянию. Он, мой муж, считает, что я… веду себя… как бы это сказать… неадекватно.

Она рассказала доктору Фенчер, почему она решила переехать: о степфордских женщинах; о том, как Чармиан, а затем и Бобби тоже изменились, стали такими, как все.

— А вы бывали в Степфорде? — спросила она, закончив рассказ.

— Всего один раз, — ответила доктор Фенчер. — Я слышала, что на этот город стоит посмотреть. Я также слышала, что Степфорд — своеобразная автономия, некое закрытое и изолированное от остального мира общество.

— Это так.

Доктор Фенчер была осведомлена о факте снижения уровня преступности в техасском городе.

— Предположительно причиной такого явления было повышенное содержание лития в организме жителей этого города, — пояснила она. — В одном из журналов была подробная статья, рассказывающая об этом.

— Мы с Бобби писали в департамент здравоохранения, — сказала Джоанна. — Нам ответили, что в Степфорде нет ничего, что могло бы повлиять на кого-либо. Я даже думаю, что они приняли нас за ненормальных. В то время я и вправду думала, что Бобби несколько впадает в панику. Я по ее просьбе помогла ей написать это письмо… — Джоанна посмотрела на свои сцепленные руки, разомкнула их и потерла ладонью о ладонь.

Доктор Фенчер слушала Джоанну молча.

— Я начала подозревать, — продолжала Джоанна. — О господи, «подозревать»… звучит как-то… — Она снова сцепила руки и стала смотреть на них.

— Начали подозревать что? — спросила доктор Фенчер.

Джоанна расцепила ладони и стала разглаживать юбку на коленях.

— Я начала подозревать, что за всем этим стоят мужчины, — сказала она, глядя в упор на доктора Фенчер.

Доктор Фенчер не улыбнулась и, казалось, не удивилась.

— Какие мужчины? — спросила она.

Джоанна снова смотрела на свои руки.

— Мой муж, — ответила она. — Муж Бобби, муж Чармиан. — Она подняла глаза на доктора Фенчер и добавила: — Да все они.

Она рассказала доктору об Ассоциации мужчин.

— Однажды ночью примерно две недели назад я фотографировала в центре города. Может быть, вы видели это место, там стоят дома, построенные в колониальном стиле, а в них магазины; здание Ассоциации расположено напротив. Окна были открыты, и в воздухе чувствовался… какой-то запах. Лекарств или химикатов. А потом они опустили ставни; похоже, они узнали, что я нахожусь возле их здания; перед этим полисмен видел меня; он остановился и принялся разговаривать со мной. — Джоанна всем телом подалась вперед. — На Девятом шоссе расположено множество сложнотехнологических производств, и многие мужчины, работающие в них на высоких должностях, живут в Степфорде и являются членами Ассоциации мужчин. Каждую ночь там что-то происходит. Я не думаю, что они решают там вопросы обеспечения игрушками детей бедняков, или — сами играют в пул или покер. В этом районе находятся производства таких компаний, как «АмериХим» и «Стивенсон Биокемикал». Может, они… и состряпали по заказу Ассоциации мужчин нечто такое, о чем департамент здравоохранения даже не подозревает… — Она прижалась спиной к стулу и снова стала разглаживать юбку на коленях, не глядя на миссис Фенчер.