Щелки глаз расширились. Человек поглядывал то на Слима, то на Валери. Он попробовал извиниться, но на губах только пузырилась слюна. Слим кивнул, выпрямился и, не глядя, метнул нож точнехонько в ближайший мусорный бак.

— Так оно спокойней. Доброго утра, мисс Валери. Слим кивнул и пошагал прочь. Валери смотрела ему вслед. В ней, удерживая на месте, боролись смешанные чувства. К тому времени как он ушел, ее глаза грозно прищурились. Она пнула человечка еще разок в живот и потопала восвояси.

Остальные артисты-музыканты с пятачка через дорогу проводили ее одобрительными возгласами и аплодисментами.

Время от времени каждый нуждается в совете. Валери заметила, что ходит взад-вперед по гостиной Мойса, явно маловатой для ее прогулки. Всего четыре шага, и приходилось куда-нибудь да сворачивать. Старик, утонув в кресле, наблюдал за ней. Он выглядел полностью расслабленным и правильно делал, потому что от нервной энергии Валери его буквально плющило. Долгий опыт подсказывал: тесная квартира — не место для встреч с возбужденной драконихой. Либо ее нужно как-то успокоить, либо искать убежища, выпрыгнув из окна.

— Что я тут делаю?! — взорвалась Валери.

— Откровенно говоря, я и сам хотел спросить об этом, — ответил Мойс.

Она нетерпеливо отмахнулась.

— Ой, да не тут, Мойс, а здесь!

— Спасибо, прояснила.

Валери резко выпрямилась, но увидела, как он подмигнул, а морщинки «смеха» на лице стали глубже. Раздраженно вздохнув, она присела на кресло. Скованная, натянутая как струна, Валери, казалось, нависала над размякшим Мойсом. Экспрессия, однако, пошла на убыль, и, чтобы не перебирать пальцами, она сцепила их на коленях.

— Я, наверное, просто дура?

— Ну, не буду столь категоричен. Дай-ка угадаю. — Мойс сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на девушку. Видимо, не поняла еще, насколько изменилась. Сила и врожденная уверенность окрепли, как выросло и самолюбие. Валери не поменяла решительно, в отличие от брата, своих пристрастий в одежде, которая смотрелась теперь на ней совсем по-другому — ведь она и держала себя иначе. Более заметным был новый огонек в ее глазах, и даже опыт Мойса не помог разгадать его тайный смысл.

Старик смотрел на нее так долго, что ей снова захотелось встать и пройтись по комнате. Наконец, он развел руками и заговорил:

— Под «здесь» ты имеешь в виду Новый Орлеан. Старший Брат Дракон рос, менялся и получил заслуженное место. Ты хотела бы знать, где твое. Чувствуешь себя неприкаянной.

— Скорее никчемной. Я приехала сюда, чтобы Шулера защищать, хоть он и считает, что все наоборот.

— И, на мой взгляд, ты прекрасно справляешься.

В мгновение ока Валери снова вскочила на ноги, и Мойс едва не поморщился. Она попыталась ходить, но тут же бросила и удовольствовалась тем, что навалилась на спинку кресла, сжав ее ладонями так, что та жалобно скрипнула. Валери даже не заметила.

— Надо же, «прекрасно»! Какой блестящий вывод! Да я и пальцем не ударила. А теперь у него других защитников хоть отбавляй.

— Ревнуешь?

Мойс напрягся, но риск был оправдан. Она выглядела потрясенной и задумалась всерьез. Девушка вздохнула и еще больше навалилась на кресло.

— О черт! Не могу я. Хорошо, что у него все так ладится — но и только; сейчас все обходятся и без меня. Брат даже не понимает, что с каждой неделей мы видимся все реже и реже. Ему не приходит на ум спросить, чем я занимаюсь в свободное время.

— Отсюда возникает чертовски хороший вопрос: а чем ты занимаешься? Ближе к делу: что тебя взволновало настолько, что ты незаметно для себя оказалась у моих дверей?

— Ну…

— Ты покраснела?

— Нет! Конечно же, нет!

Валери отвернулась, и Мойс, как истинный джентльмен, благоразумно посмотрел в окошко. Вскоре она вновь заговорила. На этот раз ее чуть потерянный голос был тише обычного.

— Я не привыкла, чтобы меня оберегали ради брата. Должно быть наоборот.

— Ах, какая же ты глупая, малышка!

— ЧТО?!

Теперь и впрямь Валери возвышалась над Мойсом, прибавив в росте сантиметров десять. Мускулы, уже округлые, напряглись, и старику пришлось поумерить фантазию. На мгновение в комнате стало ощутимо теплее, словно вместе с восклицанием она выпустила изо рта раскаленное облачко.

— Прошу прощения! Неужели я сказал «малышка»? Виноват.

Мойс внимательно наблюдал, как она сдувается, и продолжил, стараясь, чтобы голос звучал ласково и кротко: