– Да, но всего убито тринадцать девочек, – напомнил вредный Костя. – «Лишних» пятерых ты куда спишешь?!

– Не знаю, – развел я руками. – Пока не знаю, но со временем, надеюсь, разберемся. Однако факт остается фактом: восемь и восемь. Это, согласись, не может быть простым совпадением! Ты, главное, взгляни, какая дьявольская изощренность! Маньяк губит малолетнюю дочурку, наемники-профессионалы делают недееспособным отца, а матери либо поумирали от горя (у троих разрыв сердца, одна покончила собой), либо стали полупарализованными инвалидками вследствие перенесенных инсультов (две женщины), либо конкретно сдвинулись по фазе и находятся в психушках, в соседних палатах с мужьями (жены директора рынка Глотова и хозяина супермаркета «Восток» Осташенко). Знаешь, дружище, прав был Ильин, когда изначально предложил начинать с маньяка. Именно маньяк – ключ ко всему происходящему! Он же, полагаю, и есть тот самый злодей. Взрослых мужиков заказывает группе профессионалов, а с маленькими девочками расправляется собственноручно. В соответствии со своими извращенными наклонностями. Благо возможностей предостаточно. Подъехал на служебной машине добрый, хорошо знакомый дядечка, предложил подвести, а там...

– Ты подозреваешь кого-то конкретного?! – перебил Сибирцев.

– Да!

– И кого же?

– Мэра Борисова!

– Гм! Обоснуй, пожалуйста.

– Если злодей и маньяк один и тот же тип, в чем я почти не сомневаюсь, то доказательства налицо! Помнишь историю с неудачным задержанием банды Бороды? Кому полковник Пузырев радостно рапортовал о разоблачении «мясников»?! Рапортовал за сутки до начала операции... И второе – Ярослав Всеволодович перед смертью упомянул о заказчике. Или, скорее, о той, кто стала, образно говоря, катализатором преступления. Цитирую дословно: «Змеюка, пригретая на груди, прошмандовка спившаяся и ее...» Вне всякого сомнения, он имел в виду собственную супругу, Люцину Романовну, последние полгода злоупотреблявшую спиртным. А она, как мне удалось сегодня выяснить, перед тем как окрутить Студитского, работала секретаршей у Борисова. (Сей господин уже второй мэрский срок мотает.) Секретарши же сплошь и рядом спят со своими начальниками. Это общеизвестно. А теперь попробуем продолжить прерванную агонией фразу: «Змеюка, пригретая на груди, прошмандовка спившаяся и ее... бывший хахаль». Ну-с, Костя, делай выводы! – я горделиво подбоченился.

Затушив окурок в пепельнице, майор задумался, морща лоб. Прошла минута, другая...

– Снова нестыковка, – выдал наконец он. – С байкерами похоже на правду, хотя... Помимо Борисова пузыревская информация могла попасть к кому-то третьему, четвертому, пятому... Ну, да ладно, спорить сейчас не буду. Зато по поводу маньяка... Гм! В девяти эпизодах из тринадцати у мэра железное алиби. Я специально проверял. Тоже, знаешь ли, сперва его заподозрил, чисто интуитивно, однако обломилось. То Борисов заседает допоздна, то в очередной презентации участвует, то в бане с друзьями парится... Короче, убить тех девочек он никак не мог. А насчет второго «доказательства». – Сибирцев отхлебнул остывший кофе. – Да, госпожа Студитская, несомненно, причастна к похищению мужа. Тут, как говорится, к гадалке не ходи. Но была ли она любовницей Борисова – вопрос спорный. Вопреки твоим утверждениям, отнюдь не все секретарши спят с шефами. Например, наша Клава если и занимается с кем сексом, то вовсе не с полковником Рябовым. – Костя многозначительно замолчал, а я густо покраснел [6] .

– Идем далее, – выдержав небольшую паузу, как ни в чем не бывало продолжил он. – Как нам обоим известно, Люцина скончалась от разрыва сердца, узнав о трагической гибели дочери. По-твоему, она ее сама «заказала»?! И последнее – по заключению экспертизы, семилетнюю Аэлиту Студитскую убили вчера вечером между семью и восемью часами. Но как раз в означенное время (с шести до девяти) я беспрерывно общался с Борисовым у него в кабинете. Прояснял некоторые моменты из жизни города. В общем, не обижайся, братишка, но ты угодил пальцем в небо. Вместе с тем последить за мэром не помешает. Рожа-то противная, подловатая. Может, в чем и замешан! Давай поручим это занятие подчиненным Хвостова. Все равно без дела сидят...

– Давай, – уныло согласился я, подошел к окну, широко распахнул створки и посетовал: – Разбил ты, Костик, мою «блестящую» версию! Вдребезги, блин! Буквально камня на камне не оставил. И теперь я совершенно запутался в здешней катавасии. Ни хрена не пойму!

В номере воцарилась тишина. Сибирцев принялся перечитывать по новой списки жертв и прочую собранную нами документацию. А я дышал полной грудью, проветривая задымленные легкие, и машинально осматривал окрестности. Окно выходило на оживленную улицу, заполненную автомобилями и пешеходами. С высоты восьмого этажа все они казались миниатюрными детскими игрушками, чудесным образом ожившими и сразу начавшими бестолковую суетливую возню. В небе лениво колыхались облака, напоминающие клочья ваты. Прохладный ветерок приятно освежал разгоряченное лицо. Напротив, через дорогу, высился новый корпус гостиницы. Недостроенная, не облицованная кирпичом серая коробка с темными провалами незастекленных окон. Обычно на ней и вокруг нее муравьями кишели гастарбайтеры, но два дня назад работа застопорилась (по словам мэра, из-за финансовых проблем), и толпу современных рабов перебросили на другой объект, то ли фитнес-клуб, то ли казино. «Тут масса удобных позиций для снайперов», – оглядев недостроенный корпус, отстраненно подумал я и вдруг в одном из ближайших «провалов» заметил мимолетный стеклянный отблеск, очень похожий на...

Я резко упал на пол лицом вниз. Длинная бесшумная очередь изрешетила стену напротив того места, где секунду назад находилась верхняя часть моего туловища. Покосившись на Костю, я увидел, как он, тоже лежа на полу, поспешно нажимает кнопки на мобильнике.

– Хвостовцев вызываешь? – полюбопытствовал я.

– Оперативную группу к гостинице «Южная», – вместо ответа зарычал он в трубку. – Оцепить новый, недостроенный корпус, прочесать окрестности, задерживать любого подозрительного человека, объявить по городу план «Перехват». Живо, мать вашу!

– Вряд ли успеют, – усомнился я. – До здания ФСБ минут восемь езды. А «перехваты» сроду не давали положительных результатов. Особенно если имеешь дело с профессионалами. Да-а-а! Видимо, не всех их ухлопал я на свалке. Кто-то из банды остался в живых и норовит поквитаться за убиенных...

– Если бы там был профи, он продырявил бы тебя в тот момент, когда ты открыл окно, – возразил майор. – А этот лох чего-то медлил. Небось дрожь в потных ручонках унять пытался. И, кажется, я знаю, ктоон!

– ??!!

– Хорек, двоюродный брат покойного Калачева. Кровник, блин, хренов! Для такого мудака и «Перехват» сойдет... Подчиненные Хвостова на четырех «Волгах» примчались раньше, чем мы рассчитывали, – минут через пять после звонка. Часть из них сноровисто оцепила здание, часть рассыпалась по окрестностям. Внутрь, вместе с нами, отправились двое – офицер и прапорщик. «Лежку» снайпера-неудачника обнаружили быстро. В небольшой комнате на восьмом этаже возле оконного проема лежал новенький «вал» с оптическим прицелом. На пыльном полу виднелись четкие следы обуви.