То же самое делали многие ведлы, астрономию ведь знали все, пусть и в общих чертах. Правда, даже они согласились, что постоянно за небом никто не наблюдает. Зато известие о том, что им в любую минуту может свалиться на голову из космоса здоровенная булыга, всех изрядно переполошило. Поэтому они попросили Митяя сразу после Нового года появиться в Дмитрограде, чтобы провести большое совещание. Каких бы усилий ни потребовало строительство даже четырёх тепловых пушек, их обязательно нужно было построить, чтобы обезопасить планету от подобной катастрофы раз и навсегда. О том, что астрономическую вахту нужно нести ежедневно и не с помощью дедовских ведловских средств, а построив для этого мощные телескопы, и не простые, а из гигантских говорящих камней, такие уже имелись, но к ним никто не хотел и близко подходить, была охота таскать с собой эти громадины весом по две-три тонны. Митяй, который об этом серьёзно ещё не думал, согласился. Такая проблема имелась практически ежеминутно как в двадцать первом веке, так и в веке каменном, но сейчас у них были все возможности для того, чтобы построить достаточно компактную, но очень мощную тепловую пушку, чтобы с её помощью испарить и превратить в плазму любую каменную глыбу в космосе. Правда, тут имелась ещё одна немаловажная проблема, которая не давала Митяю покоя и требовала эксперимента.

Если тепловой луч не теряет своей энергии и для него не существует предела скорости, этого ведь ещё никто не проверял экспериментально, то он, пролетев мимо, где-то в невообразимой дали мог причинить кому-то множество бед. В общем, думать было над чем, но ведь при этом было и кому думать. Ведлы-учёные на месте не стояли и двигали науку вперёд хотя и не семимильными шагами, но весьма ощутимо. Если честно, по большей части они всё же заполняли те прорехи, которые имелись в принесённых Митяем знаниях, а их хватало с избытком, но работа в этом направлении велась ежедневно. Как это ни странно, но мастера-ведлы не хотели останавливаться на достигнутом и, к примеру, изучив азы какого-то дела, начинали углублённо копать эту область знаний, а затем и переходить к другим, новым для себя наукам, и потому количество тех ведлов, которых можно было смело назвать талантливыми учёными-теоретиками и учёными-экспериментаторами, постоянно росло. На месте никто не стоял, и Митяй, который ежедневно получал сводки от своих пятнадцати главных визирей, давно уже ставшими чуть ли не корифеями науки, узнавал о всё новых и новых открытиях. Он иногда даже диву давался, какой пытливостью ума обладали эти люди, которые ещё совсем недавно влачили жалкое существование и попросту выживали в суровых условиях. А ещё его поражало то, с какой скоростью шли образовательные процессы и какие чудесные плоды они давали.

Взять хотя бы тот же Дагонград. Не прошло и трёх лет с того момента, как он полностью отстроился, как на тебе, в нём уже были не только построены добрых три сотни предприятий самого разного назначения, но и появилась своя собственная генерация ведлов-учёных, которые успели сделать целый ряд серьёзных научных открытий. Да, все они больше года учились в Дмитрограде, и там их обучали не абы как, а с помощью ведловских методик, но ведь головы на плечах они все имели задолго до этого, и головы очень толковые. Так что у Митяя имелись причины для того, чтобы как можно скорее добраться до Дмитрограда и поработать там месячишко, прежде чем продолжить своё увлекательное путешествие, которое он хотел сделать научно-исследовательским. Прогрессоров вполне хватало и без него, а теперь ещё и снеговиков, которые, нарастив ледники в Африке, уже двинулись в Аравию и далее. Там, хотя и имелись ледники, всё же тоже требовалось перевести часть воды в третье агрегатное состояние, то есть превратить её в лёд и заскирдовать, поскольку на севере таяние ледников пусть немного, но ускорилось, и это, скорее всего, было связано с тем, что тёплые массы воздуха двинулись туда с гораздо большей силой.

Митяй просидел в кресле, наблюдая за тем, как «Виктория» стремительно несётся вперёд, часов девять. Он даже перекусил, не отрываясь от этого не слишком увлекательного зрелища. Всё это время он рассказывал своим спутникам о том, какие удивительные места им придётся вскоре посетить и какие чудеса они смогут там найти. Алмазы Голконды были лишь малой частью тех открытий, которые они обязательно сделают. Слушатели ему попались на редкость заинтересованные, и в их глазах горел огонь настоящих путешественников и исследователей. Сам Митяй мечтал о куда больших открытиях, чем те, которые он описал, ведь многие существа сгинули с лица земли бесследно, а некоторые считались вымершими десятки миллионов лет назад, как индрикотерии и эласмотерии, но вполне могли существовать на некоторых территориях, ведь человек ещё не вошёл в полную силу, чтобы их уничтожить.

Однако даже того, о чём он рассказал, зная наверняка, что слушатели это обязательно увидят, и так хватило с избытком, чтобы все, кто находился в рубке, включая Найдара, пришли от его рассказа в восторг. Лишь вечером, когда наступило время ужина, он отправился в свою каюту. Таню и Танюшку его тёще наконец удалось вытащить из их лаборатории, и потому ужинали они все вместе. После ужина, пожелав детям спокойной ночи, Митяй нежно обнял жену, и они пошли в свою спальную.

Вот её-то они даже и не успели толком оценить, а она была очень уютная и удобная — с большой кроватью и отдельной ванной комнатой и туалетом. Митяй снял с себя кобуру с Лариской и Зинулей, которая была надета поверх белой короткой замшевой куртки, бриллиантовые очки со лба и положил одно и другое в шкафчик. Потом снял с себя куртку, белые замшевые джинсы и льняную рубашку, после чего принялся сражаться с Дедом Максимом. Этот здоровенный тяжёлый изумруд ни за что не хотел от него отцепляться, а ложиться с ним в постель Митяй не хотел. В таком случае уже говорящие камни Тани было невозможно отцепить от тела, а заниматься любовью, когда к их телам приклеились говорящие камни и стукались друг о друга, было не очень приятно.

Его жена уже разделась и смотрела, как он сражается с говорящим камнем-одиночкой. Наконец Дед Максим сдался и с сухим щелчком отцепился. Митяй облегчённо вздохнул и с улыбкой посмотрел на Таню. Та тоже заулыбалась и быстро сняла со своего тела, по-прежнему стройного и подтянутого, с пышной грудью, прекрасной формы аметисты. Митяй подхватил свою любимую на руки и понёс в ванную комнату. Они лежали в горячей воде и разговаривали о всяких милых пустяках, касающихся одних только любящих друг друга людей. О своём браке Митяй мог сказать только одно: он был для него безумно счастливым и приносил одну только радость.

Быть счастливо женатым — разве не это самая большая мечта каждого мужчины? Может быть, именно поэтому каждое пробуждение Митяя в его новой жизни было радостным. Разумеется, с тех пор, как в его жизни появилась эта удивительная, ни с кем не сравнимая женщина.

Вот и утро следующего дня было для него счастливым и радостным, несмотря на то что каравелла «Виктория» уже обогнула мыс Доброй Надежды и неслась по Индийскому океану. Изрядно штормило, но волны были встречными, высотой не более шести метров и потому никак не могли помешать их продвижению к Мозамбикскому проливу. На Мадагаскаре, на котором ещё не жили древние африканцы, уже высадились прогрессоры и, по крайней мере, внимательнейшим образом изучили этот остров сверху. Чего-либо совершенно фантастического они там не обнаружили, а потому Митяй и не рвался туда. Его куда больше интересовал другой остров в Индийском океане — Цейлон, с его огромными запасами рубинов и сапфиров. Вот его он обязательно хотел посетить в самое ближайшее время и даже устроить там очередную великую охоту на говорящие камни. Как и побывать на плоскогорье Декана с точно такой же целью, но уже ради цветных алмазов, которым, как оказалось, нет цены. Впрочем, рубинов и сапфиров хватало и в Индии, а эти камни, если они были парными и говорящими, имели ничуть не меньшую ценность.

Свой очень странный город, больше всего смахивающий на Венецию, князь Алексей, совсем ещё молодой даргтан из семьи могучих даргтанов, построил в устье реки Корун, треугольным мысом выдвигающемся в Персидский залив и относящемся к эстуарию Евфрата. Корун — горная и достаточно протяжённая река, к тому же в неё впадает ещё несколько рек, а горы Загрос, через ущелья которых они текли, обладают большими запасами полезных ископаемых. Вдобавок к тому, что алексийградцы добывали нефть и в их городе имелась хорошо развитая химическая промышленность, они ещё были и металлургами, и машиностроителями. А поскольку земли окрест славились своим плодородием, субтропический климат позволял выращивать растения круглый год, с водой проблем они не испытывали, и их плантации раскинулись на десятки километров. Так что алексийградцы прослыли ещё и знатными земледельцами, а потому поставляли на север огромное количество овощей и фруктов, хотя город стоял на берегу Коруна менее четырёх лет. Земли эти были населены туаладами, а потому и были названы Туаладией. Всего на просторах Древней Месопотамии от Пальмиры до Нижней Туаладии люди построили двадцать один город, но жители пяти из них, стоявших непосредственно в обширном эстуарии Евфрата, словили от князя Алексея весьма серьёзный бзик, очень смахивающий на массовое помешательство в рассудке.