— Прически, ногти... ничего не понял, — встряхнул головой Хайо.

— Я поняла, — сказала Яра. — Если понимаешь, что твой образ жизни — неправильный, что все действия не приносят желаемого, то многим хочется не измениться, а убрать того, кто об этом напоминает. По кому видно, что можно иначе и лучше, свободнее... тогда начинаешь искать в его образе жизни уязвимые места, чтобы ударить. Чтобы доказать себе, что он все-таки не прав, слаб.

— Барышни, вы меня с ума сведете, — Смотритель вздохнул. — Переведите, пожалуйста, в применении к нашим бандитам обеих рас. У кого там маникюр неправильный?

— Это совсем не сложно, Хайо, — бледно улыбнулась Яра. — Те, кто себя назвал «борцами с нечистью», они боятся. Они знают, что тенник сильнее человека, и видят, как тенники друг друга защищают. Все эти кланы, обычаи, запретные территории... Это тот образ жизни, на который они не готовы, потому что там очень много обязанностей перед своими, но они завидуют тем преимуществам, которые это дает. Силе, вере, своей культуре, которая не принимает посторонних, которую, как ни старайся — не поймешь. Они видят в этом угрозу для себя. И хотят уничтожить...

Яра кашлянула и потянулась к графину, Хайо плеснул в стакан воды и передал подруге. Золотоволосая девушка не любила долгих монологов.

— Ну, хорошо. Такая вот ксенофобия. А тенникам почему неймется?

— То же самое. Угроза образу жизни. Молодежь видит, что можно жить иначе, что вовсе необязательно замыкаться в своем кругу, в своих обычаях. Что мир гораздо шире, ярче и... гостеприимнее. А старшие на это не готовы. Для них это чума, зараза, которую можно уничтожить только вместе с носителями. Потому что пока есть люди, они будут жить по-своему, свободнее и проще. Это для старших — как камень в стену стеклянного дома. Потому что меняться они не готовы, не могут. Они закостенели в своих предрассудках...

— Посмотри, — добавила Рэни, — кто из кланов всегда был лоялен. Падающие в Небо и Дети Дороги. И те, и другие — неагрессивны. Они не бойцы по природе, они служат Городу, и этим довольны. А изначально непримиримые — Звезды Полуночи, Тени Ветра — это бойцы. Маги или фехтовальщики, неважно. Если им не с кем будет воевать, то рухнет вся их традиция и преемственность знания. В самих кланах не будет смысла...

Хайо помолчал, опустив голову на руки, потом пожал плечами.

— Вы меня не убедили, но пищу для размышлений предоставили неплохую, спасибо. Теперь... — он резко дернулся, словно от удара в спину, зажмурился и прикусил губу. Рэни не успела спросить, в чем дело, как Смотритель уже открыл глаза. — Мы должны пойти туда. Я и Яра.

— Я? — изумленно пискнула девушка.

— Риайо зовет, — поднимаясь, отрезал Хайо. — Пойдем. Рэни, ты дежуришь по штабу.

Разочарованная, что ее не взяли, Рэни уселась в кресло Хайо и уставилась на карту. Очень скоро дежурство из пустой формальности превратится в напряженную работу, где не будет времени, чтобы перевести дух. Отряды вернутся из боя, и дежурному придется отвечать на сотни возникающих вопросов, мгновенно принимать решения, объяснять доброй половине обратившихся, где найти повара, главврача и интенданта... интендантом как раз была сама Рэни, что только усугубляло ситуацию.

Яра вышла из тусклого марева «короткого пути», и в лицо ударил раскаленный докрасна ночной воздух. Кисло-горький дым стоял настолько плотной стеной, что, казалось, воздух нужно резать на ломти и глотать, предварительно разжевав на мелкие кусочки, щедро приправленные угольной крошкой. Там, где девушка остановилась, выглядывая из-за плеча Хайо, уже прошли все мыслимые и немыслимые сражения. Яра знала, что асфальт может плавиться и даже гореть, но что гореть может бетон... В горле першило, от дыма на глаза наворачивались слезы, но все это было ерундой по сравнению с мохноногим пауком ужаса, поселившимся под ребрами при первом же взгляде на поле боя.

Сквозь дым и парящие в воздухе снежинки пепла Ярослава с большим трудом разглядела фигуру Риайо. Крылатый тоже заметил их, двинулся наперерез, легко перепрыгивая через наполовину прогоревшие балки, стволы деревьев и вывороченные из земли бетонные плиты. Смотрителю он коротко кивнул, а к Яре подошел поближе, протянул узкую испачканную в саже ладонь.

— Я рад, что ты пришла.

— Ты просил, — неловко улыбаясь, ответила Яра.

— А зачем, собственно, это было нужно? — спросил Хайо, засовывая руки в карманы ветровки. — Мне некогда было выяснять...

Ярослава поежилась от его тона, удивленно покосилась на любимого мужчину и тут же опустила глаза. От темного силуэта, подсвеченного заревом недалекого пожара, веяло чем-то злым и горьким еще почище воздуха набережной. Девушка не понимала, в чем дело, почему Хайо так разговаривает с Крылатым, чем он недоволен. Это было неприятно, обычно они чувствовали друг друга кожей, так, что не нужно было лишних объяснений.

— Я не могу найти нужных слов, чтобы говорить с теми, — короткий кивок в кромешную ночь, из которой доносились крики и грохот взрывов. — Рассветная сможет.