— А у меня выбор был? Ага, с материнским проклятием так замечательно живется. Жаль что не долго! Это же как СПИД, само не убивает, но защиты лишает абсолютно!

— А что такое СПИД?

Кажется, я теряю над собой контроль. Плохо. С другой стороны, двое спорщиков отвлеклись. Да и шанс появился узнать что-то новое. Да, признаюсь, я весьма любопытен. Тяга к знаниям во мне всегда была слишком велика.

— Синдром Приобретенного Иммунодефицита. Это такой вирус, который лишает организм человека естественной защиты от болезней. Больной не может самостоятельно справиться даже насморком и если вовремя не обратится к врачу, то быстро умрет.

Хм… звучит довольно страшно.

— От насморка умрет?

— Да.

Я задумался о месте жительства Жени, до того как она попала в этот замок. Необычные словечки проскальзывают в речи, необычные знания о странных болезнях, непривычные блюда. Кто она? Нет, не правильный вопрос. Кем она была?

— Я была самой обычной девчонкой. Когда Кес забрал меня из моего мира, я как раз закончила школу и отметила семнадцатилетние. Кстати, благодаря мне Дарелину скосили срок почти на 6 месяцев. Ты должен быть мне благодарен, Господи-ин.

У, как у нее мерзко получается это слово «господин» — как железом по стеклу.

— Благодарен? За то, что я теперь должен заботиться о малолетней сопливке, не имеющей понятия о реалиях этого мира? Да я же теперь как на еже сижу! В постоянно ожидании, что с тобой что-то случится, а мне достанется!

— А ты убей меня!

— Ой, не подавай ценных идей! Может скоро я решу, что лучше еще две тысячи лет наказания, чем ты рядом!

— Причем в перспективе вечность.

Добила! Одной фразой добила! Он даже побледнел. Стоп. Вечность? Люди столько не живут. Хотя она связана с хозяином, да и над связью поработал сам Демиург, а уж от то не допостит такого промаха, как гибель единственного сына из-за смерти от староти человечки. Значит он продлит ей жизнь максимально… Уй, да смилуются на до мной Боги и Демиурги, во что я вляпался по собственной воле?!

Дарелин

— Причем в перспективе вечность.

У меня сбилось дыхание. Как такое возможно?! Вся жизнь рядом с этой маленькой ведьмой! Это слишком долго. Я столько не продержусь. У меня уже руки чешутся удавить ее. И на кой ляд я остановил телохранителя тогда в зале? Пусть бы доделал дело до конца.

— Не дергайтесь, я могу быть милой, если со мной по-хорошему. Уж извините, но на грубость я отвечу грубостью, на удар — ударом.

Значит, не я один переживаю по поводу перспективы постоянного общения с этой малявкой? Ага, дроу тоже близок к обмороку. Сам виноват, должен был знать, во что ввязывается.

— Ладно, мелкая, хватит спорить. Время покажет, как долго мы сможем протянуть в обществе друг друга.

Дроу согласно качнул головой, девчонка лишь фыркнула. Ну, хоть не возразила, и то спасибо. Милая… А ведь она и вправду временами весьма мила.

Зайдя в смежную со своей спальней комнату, я, первым делом, наткнулся на настороженный взгляд телохранителя. Неприятное ощущение, но оправданное военным временем.

— Нам надо поговорить.

Странно, что я заговорил настолько тихим голосом. Неужели эта малявка столько для меня стала значить, что я начал оберегать ее сон?

— Я не могу сейчас уйти отсюда. Жени не должна оставаться одна.

Надо же какое рвение! Так, стоп, что это за чувство? Ревность? Собственничество? Уязвленное самолюбие? С ума сойти можно. Так, лучше оставить эту скользкую тему на время, а то рискую лишиться рассудка.

Подойдя к кровати, я осторожно провел кончиками пальцев по ее шелковистым волосам и кончикам ушей.

— Все в порядке. Ближайшие пару часов она ничего не услышит, а мы сможем поговорить прямо здесь.

— Как пожелаете, Господин.

Хороший парень. Мне он начинает нравиться. Не унижается, знает себе цену. И в то же время не выпячивает свои достоинства, не кичится. Скромный.

— Можешь звать меня по имени. Теперь мы трое будем неразлучны. Причем, как и сказала малявка, в перспективе вечность. Так что скоро нам уже не до церемоний будет. Особенно когда светлые разнюхают ситуацию и начнут свою охоту.

Он слегка напряг спину и плечи, выдавая свое напряжение и волнение за, малявку. Надо же как он ее называет! Жени. Кажется, на их языке это название какого-то полудрагоценного камня, не помню точно какого.

Так-так, мне кажется, или он глаз с девчонки не сводит?! Влюбился?

— Хорошо, господин Дарелин. Мое имя — Эунашесстэш, из Великого Императорского Дома Архтше. Госпожа Наследница зовет меня Шесом.

Вот ведь! Говорил же, чтоб без господина. Ну да ладно, наше дело предложить, а со временем сам все поймет и привыкнет.