— Когда вы покинули бал, моя дорогая, я почувствовала, что свет померк. И я решил последовать за вами, чтобы насладиться вашим сиянием.

— А может не стоит?

Соберись, тряпка! Ну что это за мяуканье маленького больного котенка? Перед тобой мужчина твоей мечты! Подбери слюни, грудь вперед… Ну и что, что маленькая? Зато есть! А все что есть — все мое.

— Милая леди, я восхищен вами. Может, вы хотите осмотреть комнаты на втором этаже? Я слышал, что там дивная лепнина на потолках и кровати удивительной формы.

Показав в пугающем оскале все свои зубы, он галантно предложил мне руку. Но я лишь сильнее вжалась в кресло и вцепилась в подлокотники.

— Не… я пас. Знаете, ну не могу я оценить по достоинству все изыски… э… местной архитектуры. И круглые кровати меня не вдохновляют. Я… это самое… подожду, пока местные умельцы додумаются до зеркал на потолках, вот…

Магистр отшатнулся, пораженный моим познанием. Местные же труженицы стали возбужденно перешептываться. А одна даже подошла и склонилась надо мной.

— Леди, я владелица этого дома, Арсунаэль. Не могли бы вы поподробнее рассказать про зеркала…

Не могу поверить, что владелица борделя может смущаться! Да еще и так сильно, что даже мне стало жарко.

— Ну… у себя дома я слышала, что… в заведениях подобного рода… иногда бывают комнаты, в которых и стены и потолки покрыты зеркалами. Ну, чтобы самовлюбленные мужчины могли наблюдать за собой во время… работы.

Я заикалась, подбирая слова, но, кажется, донести свою мысль до народных масс. Кстати, моя аудитория расширилась на одну крайне недовольную личность — на Дарелина. Он был растрепан и зол как никогда раньше. Я окончательно убедилась в том, что он — не тот компанейский и терпеливый парень, которого я знала. Это смертельно опасный хищник. И он уже узнал вкус крови и получил от него свое наслаждение. Я сжалась в своем кресле в комок, растеряв где-то всю злость.

— Чем ты тут занимаешься, малявка?

— Развлекаюсь, вроде как. На балу ты же мне не дал это сделать.

Мой голос затихал под его злобным взглядом. Последние слова я уже почти проглотила. Да что с ним такое? Импотенция подкралась незаметно? Ну так не мудрено после семи сотен лет воздержания.

— Ты чем-то не довольна?

Многим. Но разве признаешься под таким взглядом? Убьет и не поморщится.

— Все в порядке, мой господин. Я прошу прощения за свое недостойное поведение.

Выбравшись из кресла, я замерла в глубоком поклоне, создавая видимость покорности и скрывая желание расплакаться от непонятного чувства обиды. Хотя, почему непонятного? Лишил меня праздника, утащил с бала в публичный дом, заставил почувствовать себя презираемым отбросом общества и теперь, кажется, взглядом обвиняет во всем это меня саму. Мол, замечталась ты девушка. Это не сказка, это — жестокая реальность.

Я действительно забылась. Какая же я дурочка…

Дарелин

Женька даже не поняла, что мы ведем ее в публичный дом. Радовалась как дитя, щебетала о чем-то. А я чувствовал себя последним поддонком. Нельзя так поступать. А с Женькой тем более. Я же ее люблю, вроде как. Она не заслуживает такого обращения. С другой стороны, если я в ближайшее время не спущу пар, то будут жертвы. А может, все же стоило оставить ее во дворце? Ага, в этом рассаднике разврата, где от владычицы несет настойкой для предотвращения нежелательной беременности, а горничные так и прыгают в постели. Да и магистры всякие водятся. Мало ли что? А хозяйке дома заплачу, чтоб посадили где-нибудь мою малышку в темном уголке, дали книжку и на пятнадцать минут поднимусь наверх. Хотя, можно уложиться и за десять.

Я заметил, что мы прибыли лишь тогда, когда эта мелкая заноза чуть не оторвала рукав от моего фрака, пытаясь привлечь внимание к своей персоне.

— Дарелин, мне кажется или ты привел меня в бордель?

— Малышка, я здоровый мужчина и у меня есть свои потребности…

Я подонок, скотина и редкостная тварь.

— А меня зачем с собой тащить? Тебе никто не говорил, что неприемлемо таскать девушку по подобным местам. Тем более не совершеннолетнюю! В Тулу со своими самоварами не ездят!

Я начал злиться. Руки зачесались свернуть эту худенькую шейку, оттененную синими кудряшками.

— Слушай, тебе надо просто посидеть здесь в уголке, не привлекая внимания. Минут пятнадцать, максимум двадцать. Поняла?

Она одарила меня таким злобным взглядом, что я внутренне содрогнулся и поджал хвост, готовясь капитулировать.

— Да чтоб у тебя импотенция началась! Чтоб у тебя там не шевелилось ни на кого кроме меня и коз!

Вокруг меня рассыпались золотые искры — особый знак моего дражайшего папочки, Демиурга.