— А притом, что я сказал «почти». Чтобы довести начатое до конца, необходимо сделать две вещи. Вернуть Энувиэля и послать кого-то за подписями. Кого-то, кому Дарелин может абсолютно доверять.

Я помассировала ноющую от тяжести волос шею и крепко задумалась. Они что, меня послать решили? С Энувиэлем? Ну, тогда один из нас точно не доедет, а под кустом в придорожной канаве появится безымянная могилка.

— Жень, ты меня понимаешь?

— Ни за что! Я не поеду! А если меня там убьют? А как же проклятье?

Скептически-разозленный взгляд заставил Шеса с заискивающей улыбкой состроить мне глазки, Дарика — нервно отобрать у меня все столовые приборы, а дракона — ослепительно оскалиться. Во все две тысячи острейших клыков. Я невольно сникла, понимая, что стоит ему рявкнуть, и я устремлюсь в пункт назначения с небывалым энтузиастом дембеля, распевая бравурные песенки.

— С проклятием вопрос решаем. Уже завтра твое ограничение расстояния сменятся ограничением времени.

Даже не знаю, хорошая новость это или нет. Ладно, поживем — увидим.

— Времени? Это как?

— Тебе на борьбу с проклятием нужна энергия Дарелина. Причем, что обидно, только его. Поэтому, все, что тебе нужно — накопитель, заряженный нашим уважаемым товарищем. Я всесторонне исследовал этот вопрос и подготовил кое-что для тебя. Одну замечательную подвеску, которую тебе будет достаточно носить на шее, чтобы жить вдали от Дарелина примерно двадцать один день. Расчеты, конечно, примерные, но все же я уверен, что не меньше двух недель продержится.

Вспомнив всю информацию по географии, что мне вдалбливали, я нахмурилась.

— Насколько я знаю, путь займет не меньше десяти дней. Я не успею вернуться.

И сдохну от болевого шока на обратном пути, если не во дворце светлых эльфов, что определенно политически выгоднее для Дарелина. Я подозрительно уставилась на двухцветного, пытаясь определить нашел ли он способ избавиться от меня.

— Амулет изготовлен не в единственном числе. Выдыхается один — надеваешь другой и все. Мы сделаем тебе достаточный запас, который нужно будет держать при себе. Ну а если совсем край, то Дарелин просто к тебе телепортируется. Подтверди мои слова, темный.

Дарик величественно кивнул, впервые на моей памяти действительно став похожим на Бога Дроу.

— Что-то тут явно не чисто. Признавайся, что ты задумал, Дарелин. Иначе сам поедешь отвозить эту жертву порочной связи Собчак и Зверева к родителям.

— Я чист как младенец.

— Ага, просто папочка у тебя деспот и тиран, ни за что наказал кровиночку родную. Не вешай мне лапшу на уши — вкусно, но слишком горячо.

Надменно вздернув подбородок, он обжег меня ледяным взглядом, заставив почувствовать себя ничтожеством. Это довольно сильно меня задело. Как будто между нами не было ничего хорошего: ни совместных проказ, ни теплых вспышек нежности.

Я рассеяно отступила на шаг, под защиту Шеса. На душе стало противно и очень пусто. Наверно я редкостная дура — посчитала его своей новой семьей. Птицы наивняк и обломинго прям живут надо мной.

— Прошу простить меня за необдуманные слова, господин.

Отвесив церемонный поклон по всем правилам, я поспешно выскочила за дверь, пытаясь не показать свою слабость.

Ворвавшись в свою комнату, я с разбегу рухнула на кровать, уткнувшись лицом в пышные подушки. А на плечо мне легли большие и теплые руки Шеса.

— По-моему, ты все принимаешь слишком близко к сердцу.

— Знаю, но не могу себя сейчас контролировать. У меня завтра опять ЭТИ мерзкие дни начинаются…

Дарелин

Девчонка выскочила за дверь так стремительно, что я даже не успел ничего сказать в свое оправдание. Да что с ней? Уже два дня ведет себя как истеричка: на всех бросается, огрызается, хамит почем зря.

— У, женщины, не понимаю я их. Вот чего она разобиделась?

Я обернулся к дракону за поддержкой, но он лишь осуждающе покачал головой. Неужели, я опять виноват? Нет, он не справедлив, он всегда встает на ее сторону в наших спорах!

— И что я, по-твоему, опять сделал не так?

Сарказмом в моих словах можно было бы довести до инфаркта любого человека, но Ингр лишь устало улыбнулся.

— Ты посмотрел на нее, как на провинившуюся прислугу, выказав презрение. Девочка же неуверенна в себе и окружающих настолько, что любое направленно неприятие воспринимает как ненависть. Проще говоря, она изо всех сил старалась с тобой подружиться, только начала себя чувствовать не обузой, а желанным членом семьи, а ты дал ей понять, что она для тебя лишь много о себе возомнившее недоразумение.