– Дай-ка! – Эмили пристроилась за штурвалом моей тележки и быстро покатила ее к автостоянке.

Снаружи полыхнуло жаром, словно Господь открыл дверцу огромной духовки.

– Боже мой. – Меня качнуло.

– Тут близко, – ободрила меня Эмили.

– Эй, посмотри!

От ужасающей жары меня отвлекла компашка каких-то сектантов в бирюзовых рубашках, расположившихся небольшими группками на траве. Они били в бубны и распевали свои гимны. Я почти не сомневалась, что они расположились здесь специально для меня. Добро пожаловать в Лос-Анджелес! Так на Гавайях вас приветствует девушка и вешает вам на шею гирлянду из цветов.

На Эмили они не произвели впечатления.

– Там, откуда они, их еще в сто крат больше. Залезай! – Она открыла дверцу машины. – Кондиционер заработает через минуту!

Я никогда не бывала в Лос-Анджелесе, но знала тут каждый уголок. Все было таким знакомым. Автострады в шестнадцать полос, высокие стройные пальмы, домики из необожженного кирпича в колониальном стиле. Казалось, линия горизонта простирается в бесконечность, и она ниже, чем обычно. Ничего похожего на Чикаго.

Каждые пару кварталов мы проезжали мимо небольших торговых центров, пестрящих рекламой собачьих парикмахеров, маникюрных салонов, оружейных лавок, приборов для видеонаблюдения, зубоврачебных кабинетов, соляриев и снова собачьих парикмахеров…

– В этом городе на каждом шагу можно постричь свою собаку, – заметила я как во сне. Ага, вот и начался сбой биоритмов. У меня слегка съехала крыша.

У Эмили для такой чепухи не было времени. Ей не терпелось услышать мою историю.

– Так что у вас случилось с Гарвом?

Меня охватило явственное желание выскочить из машины на полном ходу. Я изложила версию:

– Мы делали друг друга несчастными и в один прекрасный день просто назвали вещи своими именами.

– Угу, но… – В ее голосе прозвучал страх. – Но вы ведь не расстались по-настоящему? Просто решили отдохнуть друг от друга? Из-за всего, что было?

К чему секретность? Ну почему никто не может смириться, что между нами все кончено?

– Мы действительно расстались. – Правая рука начала зудеть. – Все кончено.

– Господи. – Эмили ужасно расстроилась. – Но ведь вы не собираетесь… разводиться?

Меня охватила волна стыда.

– А что еще прикажешь делать?

– Вы уже подали заявление?

– Еще нет. Подадим, когда вернусь, – сказала я, при этом то, что я до сих пор понимала головой, вдруг стало моим личным горем. – Я буду разведенкой!

– Гм… Если разведешься, то точно будешь. – Эмили с беспокойством посмотрела на меня. – Это шок для тебя?

– Нет… Просто задело за живое…

Что ни говорите, но это не входило в мои планы.

– Раз-ве-ден-ка. – Я попробовала слово на вкус, при этом мое, и без того постоянное, ощущение полного краха стало еще сильнее. Стремясь свести все к шутке, я сказала: – Ты знаешь, что это значит? Выкрашусь в вульгарную блондинку, буду красоваться на всяких семейных мероприятиях, напиваться в зюзю и нахально танцевать с молодыми парнями.

– Это про меня, – сказала Эмили. – Знаешь, все не так уж плохо.

Мы помолчали. Я практически слышала, как проворачиваются шестеренки в ее мозгу, обремененном слишком высокими налогами.

– Но мне все еще не верится, – прошептала она. – Что же все-таки случилось? Кто решил порвать? Гарв? Ты?

Мне не хотелось обсуждать этот вопрос. Ах, забыть бы все и развлекаться.

– Никто. То есть мы оба, – и словно метнула гранату в тихую заводь нашей беседы: – Думаю, у него кто-то есть.

– У кого? У Гарва?! – возопила она на таких высоких частотах, что ее практически могли слышать только летучие мыши.

– Он привлекательный мужчина. – Я, как ни странно, встала на его защиту.

– Да я не об этом.

Она засыпала меня градом умело поставленных вопросов и выудила историю о Любительнице Трюфелей. Эмили отнеслась к произошедшему даже хуже, чем я. Мы мчались на автомобиле. Солнце палило в лицо. Эмили заворчала:

– Я думала, что порядочность Пола Гарвена – единственное, на что я могу положиться в этом мире. Я думала, он – один из немногочисленных хороших парней. Мэгги, я подавлена!

– Да я вообще-то тоже от радости не прыгаю.

– И кто эта женщина?

– Она может быть кем угодно. Кто-то с его работы. Или… – Я заставила себя произнести это: – Или Донна. Или Шинед. У него с обеими хорошие отношения.

– Нет, это не Донна и не Шинед. Они бы так не поступили. А если бы это было правдой, то я узнала бы. Мужики, – сказала она с горечью. – Все они одинаковые. Мозгов у них немного, да и те не в голове, а в головке члена. Ты сильно его возненавидела?

– Ага. Когда у меня были силы на это.