Шрифт:
Клер передвинула мою руку, и она легла на что-то твердое.
– Чувствуешь? Это ее головка, – сказала она. Я с трудом сдержала рыдания.
Потом, словно мне и без того не было так плохо, Клер заметила невзначай:
– Она может появиться в любую минуту.
На лбу у меня выступила испарина. «Господи, – молилась я, – только не сегодня, пожалуйста, Боженька, пусть она родится не сегодня!»
Клер всегда считала себя страшно «неудачливой» (это ее слова) и всегда утверждала, что, как только отойдут воды, ей сразу придется колоть героин в качестве анестезии. Но когда я робко спросила, сколько линий обороны она предусмотрела, чтобы справиться с родовой болью, – петидин? эпидуралка? героин? – она только покачала головой и сказала:
– Ничего.
Должно быть, ужас отпечатался на моем лице, поскольку она залилась смехом и объяснила:
– Рождение этого ребенка – самое волнующее, что было в моей жизни. Так что я хочу участвовать от и до.
Мне стало ясно, что она избрала самый ужасный путь. Но это странным образом меня утешило. Если уж кто-то типа Клер намеревается рожать естественным путем, без обезболивания, то есть надежда и для трусишек вроде меня.
Тем не менее на следующее утро я проснулась и оделась за час до того, как мне нужно было выходить. И даже вся прелесть жестянок с бисквитами не могла заставить меня остаться. Клер бродила по квартире, зевая и ворча себе под нос:
– Господи, да я сейчас лопну.
В конце концов она неуклюже плюхнулась на сиденье машины, чтобы отвезти меня к метро. Из-за облегчения у меня поехала крыша. Задолго до того, как машина остановилась, я распахнула дверцу и ногой дотронулась до дороги, аж искры из-под каблуков полетели.
Пулей вылетев наружу, я выпалила:
– Спасибо тебе за шоколад и удачно справиться с мучительными болями во время родов!
Вообще-то это у меня случайно вылетело. Попробовала снова:
– М-м-м, удачных родов!
Через два дня Клер родила. Как я ее ни пытала, она не признавалась, что было уж так больно. Примерно тогда я поняла, что существует некая конспирация. Всякий раз, когда я пыталась выведать у какой-нибудь мамаши подробности о родах и о купировании боли, они на контакт не шли. Вместо этого мечтательно сообщали:
– Ну, больновато было, я думаю. Но потом появляется ребенок, я имею в виду, ТВОЙ ребенок. Ты даешь миру новую жизнь, это чудесно!
Я ожидала, что с течением времени мои страхи поутихнут и я перерасту их. Поэтому сказала себе, что заведу ребенка, когда мне исполнится тридцать. Подозреваю, отчасти это связано вот с чем: мне казалось, тридцать лет – это еще очень не скоро и никогда не наступит.
21
– Кризис в Санта-Монике продолжается вот уже два дня…
Я проснулась как обычно, резко дернувшись, от звуков голоса Эмили, говорившей с собой.
– Условия жизни в домике ужасны. Боевой дух заложников упал…
Как я понимаю, Морт Рассел с контрактом под мышкой ночью все-таки не приезжал.
Но вскоре после моего пробуждения кто-то позвонил. И этот кто-то рассмешил Эмили. Она хихикала и накручивала волосы на палец весь разговор. Оказалось, это Лу, с которым она познакомилась на вечеринке свиданий вслепую, где ей в пару сначала подобрали парня, собирающего органы для трансплантации.
– Сегодня вечером пойду с ним на свидание, – сказала она, повесив наконец трубку. – Целых две недели он не звонил и не давал о себе знать, но мне плевать! Я встречусь с ним, пересплю и больше никогда о нем не услышу. И это, – произнесла она с удовлетворением, – поможет мне отвлечься от того, что Морт Рассел не звонит, собака!
Я выглянула в окно.
– На что ты уставилась? – спросила Эмили.
– На Кертиса. Он опять застрял. – Я не отрывала глаз от окна. – Они зовут нас на помощь.
– Господи боже мой!
После того как мы помогли вытащить Кертиса (на этот раз он вылезал из машины, а не наоборот), мы вернулись домой. Я уже практически спланировала, что проведу утро шляясь по торговым центрам Санта-Моники. Мои коленки все еще смешно выглядели в сочетании с джинсовой юбкой. И тут я заметила, что Эмили выгребла из-под раковины охапку чистящих средств и натянула резиновые перчатки. Уборка! Раз уж я живу тут бесплатно, придется помогать. Или, по крайней мере, я должна предложить помощь в надежде на отрицательный ответ с ее стороны. Но, к моему разочарованию, Эмили сказала:
– Если ты не возражаешь, то неплохо было бы помыть полы!
Ладно, это будет для меня хорошей зарядкой. Я наполнила ведро водой, налила туда чистящее средство. Эмили вздохнула:
– Какое счастье, что Кончита придет в понедельник! Хочу перед ее приходом чуток прибраться.
– А кто такая Кончита?
– Моя домработница. Приходит раз в две недели. И ужасно бесится, если тут грязно.
Не стоит ломать голову над этим кажущимся алогизмом. Я не знаю ни одного человека, который не убирал бы перед приходом домработницы. Я начала возить шваброй по деревянному полу и даже вспотела, что меня порадовало. И тут входная дверь открылась и вошел Трой.