– Он не проявляет должной активности, – с горечью сказала она. – Я видела, что происходит, когда агент раскручивает сценарий. Он звонит исполнительному директору и так распаляет его, что тот уже к обеду раскошеливается на два лимона баксов, даже не видя текста.

– Не верю.

– Богом клянусь. Я могу привести тебе целых четыре примера, когда киностудия платила огромные деньги, не прочтя ни слова. Агент давал им час на размышление под видом упреждающего предложения. И они соглашаются на любую цену в ужасе, что возможность уплывет к кому-то другому.

– Но что, если это плохой сценарий.

– Часто так и бывает. Но когда кинокомпания обнаруживает, что за пару миллионов долларов приобрела фигню на постном масле, уже поздно. Сценарист уже жарится на солнышке где-нибудь на Карибах и обдумывает новый проект.

– Это абсурд.

– Мы живем в городе абсурда. Как бы то ни было, можно попытаться хорошо провести выходные, – благоразумно заметила Эмили. Потом спрятала лицо в ладонях и хрипло выкрикнула: – Черт возьми, я не могу этого вынести!!!

Она посмотрела на меня с легкой улыбкой.

– Извини, расслабилась на минутку. Где там моя косметичка? Иди-ка сюда, я тебя накрашу!

– Но тебе же нужно подготовиться к своему свиданию!

– Да ладно, накрасить два лица не сложнее, чем одно. Ты же не каждый день ходишь на дни рождения к кинозвездам в пентхаус самого потрясающего отеля Лос-Анджелеса.

Когда она так сказала…

– Слушай, ты уверена, что не хочешь сама пойти?

– Абсолютно. У меня отличный шанс заняться сексом сегодня ночью. Лучше синица в руках. А ты-то уверена, что хочешь пойти? Что-то ты не очень взволнована.

Она была права. Поход на вечеринку к Кэмеронy – это просто воплощение мечты. Но я не ликовала так, как должна была бы. Как ликовала бы раньше. Мне было стыдно. За последнее время я всего лишь раз испытала почти настоящий восторг. Во время презентации Эмили. И теперь начала сомневаться, не ошиблась ли я тогда.

– Просто думаю, сейчас я не способна веселиться. Любые, даже самые блестящие идеи кажутся мне скучными.

– Ты в депрессии. Вся эта ситуация тяжело ударила по тебе. Это неудивительно.

– Я с нетерпением ожидаю лишь одного – отправиться на свидание с Троем, – призналась я.

– Хорошо, что он тебя пригласил, – согласилась Эмили. – А то ведь мог попросить и Керсти.

– Эту сучку! – воскликнула я. – Не успела рассказать тебе, что она ляпнула на вечеринке…

Я пересказала наш разговор с Керсти, пока Эмили проделывала свои обычные фокусы с косметикой, заколками и прочей ерундой. В конце концов я напялила то же черное платье, которое надевала уже на вечеринку к Дэну Гонсалесу. Больше у меня ничего приличного не было. Эмили добавила в качестве аксессуара шифоновый шарфик на шею и сказала, что я выгляжу в духе моделей Роя Халстона. Наступил момент истины. Мы наконец сняли у меня с башки колготки. Челка была плоской, как полотно. Я в долгу перед этими парнями.

В половине восьмого с треском распахнулась дверь. Благоухающая и сияющая, она задержалась на выходе и повернулась ко мне:

– Только на случай, если ты думаешь… о Трое. Дам тебе один совет. Всего одно слово. Он человек-тефлон.

– Это уже три слова.

– С ним хорошо проводить время, но к нему не приклеишься. Так что развлекайся, но ни на что не надейся. Обещаешь?

Я пообещала, но тут же забыла об этом. Надо извлекать удовольствие из всего, из чего только возможно.

«Фримэн» – новый отель. Самый роскошный в городе, напичканном роскошными отелями. Мы с трудом прошли в шумный вестибюль. В нем раздавался гул голосов тех, кто зашел пропустить по стаканчику, кто ждал ужина, и тех, кто уже напился так, что спотыкался о скульптуры. Все были изумительно красивы. Но в основном это был обслуживающий персонал. Довольно долго на нас никто не обращал внимания. Трой проворчал, что на работу их взяли не потому, что они хорошо работают. Наконец нас проводили к специальному лифту, где дежурили двое громил. Они обыскали нас с Троем на предмет фотокамер и диктофонов.

Лифт с бешеной скоростью вознес нас прямо на последний этаж. Это губительно сказалось на моем желудке, который внезапно ринулся вниз. Когда двери лифта распахнулись и мы очутились прямо в пентхаусе, у меня чуть было не начался приступ снежной слепоты. Все было белоснежным. Белые стены, белый ковер, белые столы и огромные диваны, обтянутые белой кожей. С ужасом я увидела, как над одним из диванов в воздухе парит белокурая голова без тела. Но потом поняла, что на девушке белый кожаный костюм в обтяжку, который слился с кожей обивки.