Мозарин думал о неизвестном человеке. Куда он пошел в тот вечер с Комаровой? Вот и улица Луначарского. Здесь шли они - неизвестный и Ольга - и разговаривали словно бы дружелюбно. Быть может, он насильно завлек ее в один из этих домов? Нет! Она бы сопротивлялась, закричала. А на улице несомненно гуляло много людей: ведь это был канун праздника - Дня Конституции. Может быть, размышлял капитан, человек в коричневой шубе под каким-нибудь благовидным предлогом заманил ее в один из этих домов, совершил подлое дело, а потом, переодевшись, скрылся? Но ведь всюду в домах люди… Нет, в этих местах неизвестный не мог совершить преступление. Может быть, он сделал это в поселке «Первое мая»?

Вот и поселок, ярко освещенный фонарями. Он огорожен высоким забором, в воротах - будка, в ней - сторож. В поселке всегда людно. А в тот вечер, вероятно, особенно. Своих всех знают в лицо. Чужих обязательно приметят. Мог ли неизвестный с женщиной пройти сюда незаметно, а потом один так же незаметно уйти? Конечно, нет!

Куда же все-таки они пошли? Когда и где исчезла Ольга?

Единственный возможный ответ: они свернули на железнодорожную станцию. Может быть, там и следует искать разгадку?

Кстати, как видно из материалов предварительного следствия, местные оперативные работники не обратили на станцию внимания.

На платформе гуляли пассажиры, ожидая поезда. Мозарин прошел в комнату дежурного по станции и спросил его, кто дежурил четвертого декабря, в ночь на пятое.

–  Вечером я дежурил, - ответил железнодорожник. Капитан подробно описал внешность и одежду неизвестного и Ольги. Дежурный покачал головой:

–  Таких людей я не видел. Да разве углядишь? Народу много… Но вот, может быть, товарищ Коробочкин? Он после меня дежурил, когда публики уже поменьше.

Бревенчатый домик Коробочкина стоял в глубине заснеженного сада. Обойдя пухлый сугроб, капитан позвонил у двери. На крыльце показалась пожилая женщина в теплом платке, накинутом на голову, и с фонарем «летучая мышь» в руке.

–  Товарищ Коробочкин отдыхает, - сказала она.
– Пожалуйте завтра утречком.

Мозарин объяснил, кто он. Женщина провела капитана в сени и попросила вытереть сапоги о половичок. Раздевшись, Мозарин вошел в небольшую комнату. Аппетитно пахло ржаным хлебом, в углу мирно тикали «ходики». Над комодом, где стояли старомодное, в виде сердца, зеркало, красная шкатулочка и свинка-копилка, висел портрет девушки в гимнастерке с золотой звездочкой на груди.

Через несколько минут перед Мозариным предстал человек лет шестидесяти, лысоватый, с морщинистым, обветренным лицом и зоркими серыми глазами. Неслышно ступая по свежеокрашенному полу, он поздоровался с гостем и усадил его в деревянное кресло. Коробочкин уже слышал об исчезновении Комаровой и попросил, если можно, рассказать ему об этом подробнее.

Между тем жена Коробочкина уже постлала на стол белую с вышитыми малиновыми цветами скатерть, поставила стаканы, блюдо с ржаными лепешками, тарелку с медом в сотах. Потом принесла пофыркивающий сверкающий самовар и водворила на него фарфоровый, с отбитым носиком чайник. Капитан отказался было от чая, но Коробочкин заявил, что не любит тех, кто пренебрегает его хлебом-солью.

–  Ты, товарищ капитан, кого хочешь спроси про Коробочкина. Меня здесь все знают: шутка ли, сорок лет служу на транспорте и сорок лет живу в Покровском-Стрешневе.

Кивком головы он указал на портрет девушки:

–  Дочь моя, Ксана. Посмертную награду получила…

Он помолчал, вздохнул, потом поднял голову.

–  Теперь молодежь-то какая у нас! Беречь ее надо, любить… Ну говори, что с этой женщиной приключилось?

Комаровых старик Коробочкин не знал. Но оказалось, что он хорошо знаком с Румянцевым. Художник учил декораторов драматического кружка железнодорожников. Вечером четвертого декабря Коробочкин видел его в клубе на вечере, который начался в семь тридцать. А после вечера Румянцева в клубе уже не было видно, хотя начались танцы.

Мозарин рассказал о таинственном спутнике Комаровой.

–  Значит, этого человека видела подруга Комаровой Катя? Как фамилия, где живет? Это я для памяти… А какой адрес Полины Ивановны, что видела Комарову с этим мужчиной? Есть! Еще раз повторите: где видели этого человека с Комаровой?
– спрашивал старик, записывая.
– Ну так. Теперь я скажу.

Он встал, бесшумно прошелся по комнате и остановился перед офицером.

–  Я этого человека видел в ту ночь. Я вышел вечером провожать поезд на Москву. На перроне всего три-четыре пассажира. Слышу - главный уже дает свисток. Только поезд тронулся, гляжу - бежит человек. Я крикнул: «Стой! Куда? Под вагон упадешь!» А он вскочил на подножку и мне еще рукой помахал.

–  А к моему описанию подходит?

–  Шуба, шапка - в точности. Ростом с меня, собою видный, лицо красное и тяжело дышит. Ну это оттого, что бежал.

–  Когда уходит поезд?

–  В двадцать сорок семь. Точно!

Капитан решил про себя, что местным оперативным работникам придется подежурить на станции. Может быть, человек в шубе опять появится? Он попросил Коробочкина, если тот увидит неизвестного, немедленно позвонить в отделение милиции или ему, Мозарину.

–  Вы не беспокойтесь, - заявил железнодорожник.
– Не успеет он на перрон ступить, как мне дадут знать.