–  Сегодня возьмем преступника под стражу.

–  Прошу извинения, товарищ Мозарин. Как ваше имя, отчество?
– Комаров заметно оживился.

–  Михаил Дмитриевич, - ответил капитан.

–  А вы, Михаил Дмитриевич, не скажете мне имя этого негодяя? Это не человек в коричневой шубе?

–  Не имею права оглашать сведения, Петр Иванович, - ответил Мозарин, - но обещаю: вы первый узнаете, кто убийца вашей жены.

–  А все-таки, Михаил Дмитриевич, затянули вы с его арестом.

–  Нет, Петр Иванович! Дело очень сложное, надо иметь крепкие доказательства

–  А вы их не имели?

–  Теперь все доказательства налицо, но… не выяснены кое-какие мелочи, а ведь надо все выяснить до конца. Сообщаю это вам доверительно.

«Кажется, понемножку успокаивается», - подумал капитан.

–  Разумеется!
– подхватил тренер, кладя руки на колени.
– Может быть, я помешал вам своим приходом? Ведь вам, - он почти усмехнулся, - надо выяснить кое-какие мелочи…

–  Нет, что вы, Петр Иванович, - возразил Мозарин.
– Наоборот, я думаю воспользоваться тем, что вы пришли.

–  Сделайте одолжение, Михаил Дмитриевич.

Капитан медлил, постукивая пальцами по столу. Боясь расстроить тренера, он мягко спросил:

–  Вы могли бы опознать одежду вашей жены?

–  Да. А что?

Мозарин встал, подошел к шкафу, достал коричневую юбку Ольги Комаровой и положил ее на стол.

–  Можете удостоверить, что это ее вещь?

Тренер посмотрел на юбку, пощупал материю и пожал плечами.

–  Я помню, что полтора года назад жена шила себе костюм из такого материала. Но это материал очень ходовой. Фасон тоже обычный. Право, не знаю, как и ответить на ваш вопрос. Точно подтвердить, что эта юбка моей жены, не могу.
– Он легким движением положил ее на место.
– А где вы ее взяли?

«Играет неплохо», - подумал капитан и вслух сказал:

–  На территории Покровского-Стрешнева.

–  И больше там никаких вещей не нашли?

–  А разве там должны быть и другие вещи?
– быстро спросил Мозарин и поглядел в глаза Комарову.

–  Не понимаю вашего вопроса, Михаил Дмитриевич, - учтиво ответил Комаров, смотря в глаза капитану.
– Может быть, другие вещи я мог бы опознать точнее.

–  Я хотел сказать, - пояснил офицер, - разве в Покровском-Стрешневе часто разбрасывают вещи?

–  Ну откуда мне знать, Михаил Дмитриевич!
– проговорил тренер, успокаиваясь.
– Я ведь по горло занят спортом, гимнастикой…

–  Погодите, - остановил его Мозарин, как будто что-то припоминая, - там нашли еще один предмет.

Капитан снова подошел к шкафу, вынул батистовый платочек и, не сводя глаз с Комарова, положил его на стол. Тренер взял платочек в руки, посмотрел на метку. Лицо его было спокойно.

–  Это платок моей жены, - сказал он.

–  Где она его носила, Петр Иванович?

–  По большей части в нагрудном кармашке жакетки. Вот так, Михаил Дмитриевич!
– И тренер сунул платочек в кармашек своей спортивной куртки.

–  А зачем вы положили этот платочек в карман юбки?
– спросил капитан тем же тоном.

–  Я?!
– воскликнул Комаров, настораживаясь.
– Положил?

–  А кто же, по-вашему?
– строго спросил офицер и чуточку подался вперед.
– Кто?

–  Оля положила. Она шла к тетке в поселок. Был мороз. Она надела беличью шубу и не жакет, а вязаную кофточку. Уходя, взяла этот платок из кармана жакетки. Положила в карман юбки. Так я полагаю…

–  Но этот платочек пропал из вашего шкафа как раз после исчезновения вашей жены.

–  Чепуха!

–  Нет, не чепуха. Комаров!
– проговорил Мозарин.
– Не чепуха!
– Он снова быстро подошел к шкафу, вынул оттуда шлем и спортивные шаровары Комарова.
– Ведь вы не станете отрицать, что это ваши вещи?

–  Нет, не стану, - ответил тренер.
– Я носил их полтора года назад. А с тех пор ношу костюм, который вы видите на мне.

–  В этом костюме, а не в том, какой надет на вас, вы отправились в клуб имени Калинина?

–  Нет!
– почти закричал Комаров.

–  Вы просили Анну Ильиничну этот костюм выстирать?

–  Нет!
– уже закричал тренер и тут же поправился: - Да. Просил. Он слежался в шкафу. Я хотел его подарить школьным ребятам.

–  Неправду говорите!
– резко сказал капитан, чувствуя, что преступник вот-вот сдастся.
– Вы просили его выстирать потому, что на нем была кровь.

–  Кровь?
– переспросил Комаров и, как бы защищаясь, поднял руки.
– Это моя кровь! Я в нем четыре года ездил на лыжах, на коньках. Не раз падал и разбивался.