Шрифт:
В тот же день по специальному аппарату запросили Управления милиции Абхазской автономной республики и Краснодарского края: по какому адресу полтора года назад, в сентябре, проживал Семен Семенович Якушин, предлагая обратить особое внимание на Сочи. На следующий день Уголовный розыск по тому же аппарату получил сообщение, что Якушин Семен Семенович в указанное время на черноморских курортах, включая Сочи, не проживал.
Но ведь Комарова писала, что Семен Семенович - «местный житель», стало быть, он жил тогда в Сочи. Почему же работники милиции не нашли никаких следов местопребывания этого человека? Мозарин предполагал, что Семен Семенович там не прописывался. Градов возражал - месяц-другой в курортной местности можно обойтись без прописки: частные дачевладельцы не всегда прописывают своих постояльцев. Но из письма Комаровой видно, что Якушин долгое время находился в Сочи. Полковник предположил, что Семен Семенович жил по чужому паспорту.
Однако след Семена Семеновича прервался, других не намечалось. И молодой офицер сидел у себя в комнате, угрюмый и молчаливый. Корнева в новеньком белом халате заглянула в дверь и, помедлив на пороге, вошла в комнату.
– Михаил Дмитриевич!
– сказала она.
– Как хотите, а с вами приключилось что-то неприятное.
– Да!
– со вздохом подтвердил он.
– Вот, Наденька, задача!
– Он вынул из ящика блокнот с алфавитом Комарова, положил его на стол.
– Уйма адресов, а нужного нет как нет.
– Вы хорошо смотрели?
– О, еще бы!
– сказал капитан, принимаясь еще и еще раз перелистывать книжку.
– Знаю, точно знаю: он здесь - адрес этого человека. А под какой фамилией- неизвестно!
– А если послать к каждому адресату и проверить?
– Что же зря посылать? Наши этого человека и в глаза не видели. Фотографии нет… - Мозарин внезапно замолчал, схватился рукой за подбородок, задумался.
– Фотографии, фотографии… Подождите-ка!
– воскликнул он.
– Есть мысль! Черт возьми, есть! Как же я раньше не сообразил?! Извините, Надюша, бегу к полковнику!
Через минуту он вошел в кабинет Градова, положил комаровский блокнот на стол и предложил: надо получить фотографии всех адресатов, записанных в блокноте. Один из них безусловно окажется Якушиным.
– Правильно, капитан!
– одобрил полковник.
– Я сегодня же распоряжусь.
Когда молодой офицер вышел, полковник позвонил Турбаеву:
– Товарищ комиссар, докладывает Градов…
И он кратко рассказал о предложении Мозарина.
– Да, это следует сделать, не возражаю.
– Может быть, не стоит созывать совещание?
– Нет, созовем. Каши маслом не испортишь. Глядишь, идейку-другую подбросят. Записываю на тринадцать часов в пятницу.
12
В этот же вечер телеграммы-молнии из Москвы понеслись в далекие города страны и легли на стол начальников Управлений милиций. Через несколько минут опытные оперативные работники начали всяческими - подчас весьма хитроумными - способами добывать фотоснимки адресатов Комарова.
В этот же вечер Мозарину позвонил Коробочкин. Дежурный по станции сказал, что сейчас выезжает из Покровского-Стрешнева, и просил оставить пропуск на пять человек.
Прошло около часа. В комнату капитана вошел Коробочкин, а за ним - человек в коричневой шубе, Ольгина подруга Катя, Полина Ивановна и Анна Ильинична. Мозарин попросил железнодорожника остаться в комнате, а остальных подождать в коридоре.
Коробочкин рассказал, что сегодня он не дежурил на станции. Вечером к нему приехал на машине сын-шофер. Семья собралась ужинать, как вдруг прибежал со станции мальчишка с запиской от напарника: человек, которого давно дожидался Коробочкин, находился на платформе. Боясь упустить неизвестного, железнодорожник с сыном быстро оделись и на машине поехали на станцию. Действительно, по платформе, поджидая поезд, ходил человек, которого Коробочкин видел в ночь с четвертого на пятое декабря. Железнодорожник попросил его пройти в комнату дежурного и тут объяснил, что его просят в Уголовный розыск для важных свидетельских показаний.
Коробочкин не упомянул фамилии Комаровых, а для отвода глаз говорил о каком-то деле, связанном с кражей багажа, случившейся в его, Коробочкина, дежурство. Неизвестный согласился поехать в Москву и все допытывался, кто ведет следствие. Железнодорожник ответил, что фамилию он запамятовал. Они сели в машину и, захватив с собой Катю, Полину Ивановну и Анну Ильиничну, приехали сюда.
Мозарина удивило спокойствие неизвестного: если он был замешан в преступлении, то не вел бы себя так. Ведь одну свидетельницу - Анну Ильиничну - он должен знать в лицо! Если неизвестный - Семен Семенович, то беспечность его и желание помочь следствию никак не вязались с его предполагаемой ролью…
– По дороге этот человек, кроме фамилии следователя, ничем не интересовался?
– спросил капитан.
– Спрашивал, какой багаж украли. Ну я ему все расписал как следует быть.
– Будьте добры, пригласите сюда женщин, - попросил капитан Коробочкина, - а сами посидите в коридоре.
Катя подтвердила, что приехавший с ними человек - тот самый, который подошел к Ольге четвертого декабря вечером и, взяв ее под руку, пошел к поселку. Полина Ивановна признала в нем неизвестного, которого видела с Комаровой на улице Луначарского. Анна Ильинична решительно заявила, что этот человек не Семен Семенович. Она сидела в освещенном автомобиле, прямо против человека в шубе, пристально разглядывала его одежду, всматривалась в лицо, старалась уловить в его голосе знакомые интонации.