— Ну ты и попал! — сочувственно проговорил Маркиз. — Вот тебе и алиби!

— Да… вот я ему, выходит, для чего алиби обеспечил! Только, Леня, это еще не вся история. История только начинается. Вышел я, значит, из нашего детективного агентства в расстроенных чувствах, хотел домой ехать, а на том месте, где я «жигуленка» своего оставил, милиция ошивается и любопытствующие в большом количестве толпятся. А от «жигуленка» моего одни обломки дымящиеся. Я близко подходить не стал, осторожненько людей расспросил, ну мне все в деталях и рассказали. Что сел какой-то парень в «Жигули», мотор завел — и тут так рвануло, что от «Жигулей» одни обломки ржавые остались, а от того парня — один башмак, да и тот на соседней улице.

В общем, опять, выходит, мне повезло, как с той кошкой. Не иначе ангел-хранитель мой постарался. Видно, какой-то паразит решил мою жестянку угнать. Уж не знаю, чем она ему приглянулась. Может, только тем, что невзрачная да незаметная, а ему для дела как раз такая нужна была. Но не повезло ему на этот раз. Короче, сел он в нее, включил зажигание — тут-то и сработало взрывное устройство… — Анатолий горестно вздохнул. — Теперь-то уж я понял, что не случайно та глыба с крыши сорвалась. Уж бомба-то в машине точно не случайно оказалась. Я, как ты понимаешь, не бизнесмен и не политик. Ни конкурентов, ни завистников у меня нету, так что вряд ли моя смерть кому-то могла срочно понадобиться. Видно, тот козел, который меня нанял, решил, что я ему как свидетель опасен и что нужно от меня избавиться. Алиби ему обеспечил, и больше моя жизнь никому не нужна. Потому и деньги в ящик не положил, что думал — я уже на том свете, глыбой раздавленный, и за этими деньгами не приду. Чего понапрасну финансы расходовать? А когда увидел, что я жив и даже отчасти здоров, еще одну попытку предпринял. И еще я понял, что судьба мне определенно подыгрывает. Мало того что какой-то воришка вместо меня на тот свет отправился — милиция решила, что взорвался в машине ее хозяин, то есть я. А раз милиция так решила, то и клиент мой тоже в таком убеждении останется, пока я ему сам на глаза не подвернусь. Будет думать, что убрал свидетеля. Значит, мне нужно поскорее внешность сменить да найти какое-то убежище понадежнее.

— Это ты верно решил, — вставил Маркиз.

— Внешность сменить — это мне раз плюнуть, одна только незадача — чемоданчик с гримом и прочими профессиональными принадлежностями дома остался, а домой идти опасно, там меня этот паршивец может снова увидеть.

Ладно, что-то делать нужно. Поехал я домой. Опять, само собой, на метро. В толпе я себя как-то спокойнее чувствую. Среди большого скопления народа всегда безопаснее. Дошел опять до того нежилого дома, с которого на меня глыба свалилась, и остановился. Не идут ноги вперед — и все тут! Как свинцом налились! Что, думаю, за незадача? Обратно к метро — идут, за милую душу, а к дому — ни в какую! Постоял-постоял, хотел уже прочь ни с чем идти. Вдруг, гляжу, плетется дядя Вася. Это алкаш наш местный, на весь район знаменитый. Самый что ни на есть натуральный синяк. Я его лично с самого своего детства помню, и ни разу такого случая не было, чтобы он был не выпивши. Я и сам-то не сказать, чтобы трезвенник, но по сравнению с ним просто сестра милосердия. Ну, думаю, если мои собственные ноги не идут, попробую чужими попользоваться. Окликнул его:

— Дядя Вася, выпить хочешь?

Он на такие глупые вопросы не отвечает, только посмотрел на меня с укором.

— Я, — говорю, — не просто так спрашиваю. И сегодня, как ты знаешь, не первое апреля, так что разыгрывать тебя я не собираюсь. У меня для тебя дело есть, и ежели ты его сделаешь, дам тебе на хорошую выпивку. К примеру, рублей сто дам.

Дядя Вася хоть всегда пьян, а тут сразу встрепенулся, даже глазки заблестели.

— Говори, Толик, чего делать надо! Я для тебя все, что хошь, потому как душа горит!

— Да всего-то делов — в квартиру мою войти, взять там чемоданчик и принести сюда.

— Дверь ломать? — спросил он по-деловому. — Если дверь ломать, это уже кража со взломом получается. Это я не согласный. Это, Толик, статья Уголовного кодекса. Это надо тогда непременно прибавить. Не меньше, чем сто двадцать.

— Зачем ломать? Я тебе ключи дам! И потом, какая же это кража, если я сам тебя прошу?

— И то правда… — оживился дядя Вася, но тут же на его лице нарисовалось подозрение. — А чего ж тогда ты сам за своим чемоданом не сходишь? Чего конкретно опасаешься?

— Да баба меня караулит, — выдал Анатолий правдоподобную версию. — Хочет, чтоб я на ней женился… А у меня на ближайшее время совсем другие планы. Так вот она теперь в садике возле подъезда сидит, как я появлюсь, так непременно привяжется.

— А… ну это дело такое! — закивал дядя Вася. — Это я тебе непременно помогу! Бабы, они на редкость вредные попадаются. Некоторые прям как бактерии. Вот, помню, в одна тысяча девятьсот каком-то году была у меня одна…

— Дядя Вася, ты мне эту страшную историю потом расскажешь! Время дорого!

— Все понял! Где чемоданчик-то лежит?

— Как в квартиру зайдешь, сразу направо от дверей антресоль, так вот там этот чемоданчик… коричневый такой! Так что тебе, считай, и искать-то не придется… табуреточку подставь, аккурат дотянешься, он там с самого краю.

— Лады! Будет тебе твой чемоданчик! — Дядя Вася с важным видом взял ключи и отправился на дело.

Анатолий выглянул из-за угла нежилого дома, проводив взглядом своего посланца.

Вот дядя Вася скрылся в подъезде.

Прошла минута, другая… Он уже должен бы подняться на шестой этаж, открыть дверь, войти в квартиру. Еще немного, и принесет заветный чемоданчик…

Вроде бы уже пора, он должен выйти из подъезда с чемоданчиком в руке…

Вдруг в окне на шестом этаже загорелся свет.

«Ну ясно, — понял Анатолий, — алкаш решил воспользоваться предоставленной ему возможностью и пошарить в квартире на предмет спиртного…»

Впрочем, додумать эту мысль до конца Зевако не успел, потому что уже в следующую долю секунды окна его квартиры вспучились темно-багровыми пузырями и вылетели наружу, осыпав тротуар дождем сверкающих осколков. Вместе с осколками из окна вылетел какой-то массивный темный предмет. Еще через секунду до Анатолия докатился оглушительный грохот.