– Помоги мне ее поднять и вывести на свежий воздух, – сказал я Мику. – Позови Фила.

– Не торопись, Дэнни. Давай прикинем, на каком мы свете.

Я уставился на его крупное потное лицо.

– Что значит «на каком мы свете»? Ей нужен уход. Мы вернемся в Чиангмай, а оттуда самолетом в Англию, все очень просто.

– Просто, да не очень, – возразил Мик.

– А в чем дело?

– Выйдем на минутку, – твердо потребовал Мик. Я все еще держал Чарли за руку. – Да оставь ты ее, не бойся. Никуда она не денется. Выходи.

Я неохотно выпустил руку Чарли и последовал за Миком.

Могло показаться, что у хижины собрались все жители деревни. Они толпились метрах в десяти от двери. Это было весьма угрюмое общество. Только крестьянин, который привел нас сюда – тот, что был с мотыгой, – оживленно болтал, полагая, видимо, что односельчане должны относиться теперь к нему с большим почтением, ведь это он повстречал нас первым.

Фил сидел на крыльце сгорбившись и листал свою карманную Библию.

– Ты там пробыл больше часа, – сказал Мик. Мне это показалось преувеличением, но я ему поверил. – Пока ты был там, я тут тоже времени не терял.

Мик приблизился к толпе крестьян – беззубых старцев, мужчин в широких тюрбанах и с ножами-мачете, заткнутыми за пояса, женщин с младенцами. Он продемонстрировал несколько банкнот, помахав ими в воздухе.

– Баты, – громко крикнул он. – Доллары. – Он снова показал свои купюры, словно картежник – колоду карт. – Чиангмай. Проводник Чиангмай. Да?

Крестьяне уставились на него пустыми глазами. Он подошел к одному из наиболее сильных с виду мужчин и помахал деньгами у того под носом:

– Чиангмай? Да? Согласен?

Силач отступил на шаг. Еще один последовал его примеру.

Мик замолчал и, выудив из нагрудного кармана пачку сигарет, одну протянул мне. Он снова чихнул. Я заметил, что глаза у него покраснели и воспалены.

– Видишь, я уже пытался кое-что предпринять. Не хотелось сидеть сложа руки, пока ты был в хижине. А в ответ получил… вот это.

– Где мальчишка? Тот, который нас сюда привел.

– Ушел, – подал голос Фил.

– Они с ним поговорили, и он рванул отсюда, будто у него зад ошпарили, – сообщил мне Мик. – Сам-то я готов хоть на руках нести Чарли до самого Чиангмая. А ты запомнил, как мы сюда добрались?

Как? Конечно, я понимал, что вряд ли сумел бы сказать, с какой стороны мы пришли в деревню. Но – непонятно почему – тогда это казалось не важным. Тогда все казалось не важным, кроме одного – я нашел свою дочь. Остальное – дело техники. Я тоже был готов нести ее на руках сквозь джунгли.

Крестьяне начали расходиться.

– Сделаем носилки из бамбука, – предложил я. – Уложим Чарли и понесем. Неужели не справимся?

Мик покачал головой и бросил окурок в пыль.

– Ты против?

– Я думаю.

– О чем тут думать? Не будем терять время!

– Дэнни, нам понадобится около пяти часов, чтобы добраться отсюда до деревни акха. Быстрым шагом.

С носилками можешь еще пять часов накинуть. В любом случае надо знать, куда идти.

– Но ведь мы сумеем, Фил?

– Прислушайся к его словам, отец, – раздраженно отозвался Фил. – Ты не понял ни одного слова из того, что он сказал.

– У меня было время трезво взглянуть на вещи, Дэнни. У нас ни еды нет, ни воды, ни карты, ни проводника.

– Пойдем тем же путем, что и шли.

– Тем же путем? Дэнни, мы не в пивную собрались!

– Знаю! Я знаю, что мы…

– Дэнни, заткнись и слушай! Ты никогда никого не слушаешь! Никогда! Это джунгли! Мы в джунглях! Нам надо нести через джунгли больного человека!

– Ладно, остынь!

– Это тебе остыть надо! Сядем, соберемся с мыслями. До темноты осталось часа два, значит, сегодня, на ночь глядя, мы уже никуда не пойдем.

У меня тогда в голове все мутилось, кровь стучала в висках, и казалось, что Мик и Фил нарочно не дают мне вытащить отсюда Чарли. Если они мне не помогут, твердил я себе, – что ж, тогда справлюсь сам. Я вернулся в темную хижину, снова попытался разбудить Чарли и вышел. Из всех жителей одна старуха – беззубая ведьма с водянистыми глазками – осталась приглядывать за нами. Все же получалось, что Мик прав. В тот момент, когда я это понял, небо у меня над головой внезапно качнулось. Ничего не поделаешь, придется здесь ночевать.

Мелкими шажками старуха подошла ко мне и чмокнула губами. Она протягивала мне комочек опиума.

Не в силах сдержать приступ бессильной ярости, я выбил опиум у нее из рук.

На старуху мой поступок никакого впечатления не произвел. Придерживаясь за поясницу, она медленно наклонилась и выудила опиум своими длинными костлявыми пальцами из красной пыли. – Буууууу! – сказала она и пошла прочь. – Буууу-уууууу!

Мы остались в хижине Чарли. Если для этого и требовалось какое-то разрешение, я не знал, кто его должен дать. Да меня это и не слишком волновало – я просто хотел быть рядом с ней.