Джек предложил мне сигарету и, казалось, забыл про виски. Он закурил, откинулся на спинку стула, положил ноги на стол.

– Что вы собираетесь делать?

– Заберу дочку домой.

– Как?

– Придется нести.

– Желаю удачи.

– Со мной мой друг и сын.

– Ваш друг болен.

– Ему лучше. Он поправится.

– И куда вы собираетесь?

– В Чиангмай.

– Понятно. А где это?

Я неопределенно махнул рукой. Видимо, этот жест не понравился Джеку. Он наклонился ко мне и довольно резко сказал:

– А вы соображаете, где находитесь?

Его взгляд стал угрожающим. Очень холодным. Я изо всех сил старался сохранять спокойствие.

– Как-нибудь доберемся.

Он улыбнулся и откинулся на стул, дружелюбно попыхивая сигаретой.

– Нет, серьезно, вы в курсе, где вы очутились?

– В Таиланде?

– Ха! Я так и знал.

Я попытался вспомнить, сколько раз мы пересекали реку, пока добрались сюда.

– Мы что, уже не в Таиланде?

– Ну, это как посмотреть. Понимаете, местные до сих пор не могут решить, где у них проходит граница. Может, это Мьянма, а может, земли шань [31] . Те вообще никаких границ не признают. В любом случае на этот вопрос не так легко ответить.

– Но вы-то сами в курсе?

– Все может быть, только вот с чего мне вас просвещать?

– Где вы учили английский?

– В Шартхаузе [32] .

– Где?

– Не слыхали про наш монастырь? Какой же вы после этого англичанин? Типичный представитель среднего класса? Я четыре года провел в картезианском монастыре [33] .

– Недолго.

– Да, знаете, домашние неурядицы, проблемы с деньгами. Временные. Но когда отец снова мог платить за мое обучение, я решил, что это не для меня. Послушайте, вы глаз не спускаете с бутылки.

– Разве?

– Я бы сказал, что вы как-то завороженно на нее смотрите.

– Просто думал о том, с каким удовольствием мой друг выпил бы стаканчик. Он в очень плохом состоянии. Стакан виски пришелся бы ему как нельзя кстати.

– В наших местах это редкость, не то что у вас, где виски продают на каждом углу. Здесь цены другие.

– Вы не могли бы объяснить мне, что тот старик говорил про луну?

– Спросите об этом дочку.

– Боюсь, у нее сейчас от вашего опиума голова не совсем в порядке.

– Мой опиум? Не думаю. Если она и курила, то сущую ерунду. Крестьяне, которых вы видели на поле, курят намного больше, но не лежат в постели целыми днями.

– Вы знаете, что с ней?

Он пожал плечами и потушил сигарету.

– Кьем сказал бы, что ее одолевает злой дух. Тот, что лежит вместе с ней в хижине и, как пиявка, тянет из нее силы. Кьем бы добавил, что дух высасывает ее, пристроившись на большом пальце ноги. – Он махнул рукой. – Но ведь подобный диагноз вас не устроит.

– А ваше мнение?

Джек встал. Его кожаная кобура скрипнула.

– Думаю, мне сейчас нужно заняться делами, а потом мы еще поговорим. Возьмите бутылку. Но не забудьте оставить для меня стаканчик, ладно? – С этими словами он направился к полям, где все еще копошились крестьяне.

Когда он ушел, я вздохнул с облегчением. В его присутствии я чувствовал себя не в своей тарелке. Он вселял в меня страх.

Взяв бутылку, я пошел в нашу хижину. Хоть я и не успел соорудить носилки, но, по крайней мере, теперь у меня было чем подправить здоровье Мика, вернуть блеск его глазам. Из головы у меня не выходил этот местный наркобарон. Я отдавал себе отчет, что за разговором он прикидывал, представляю ли я для него угрозу. И скорее всего решил, что нет. Я все отчетливее понимал, что, если попасть в это опиумное царство оказалось для нас сравнительно легко, выбраться отсюда будет непросто.

Когда я вернулся, Чарли, к моему удивлению, ухаживала за Миком.

– Чарли!

Она посмотрела на меня большими серо-голубыми глазами. Сухие, когда-то шелковистые волосы были собраны в хвостик, открывая тонкую шею.

– А, вот и старый ворчун пожаловал, – сказала она с улыбкой. У нее была привычка, сказав что-нибудь смешное, проводить кончиком языка по губам, прямо как у ее матери. – Не ожидала увидеть тебя в этой глуши.

Конечно, я опешил от такого приветствия, но ей, похоже, было все равно, где мы находимся.

– Иди сюда. – Я обнял ее щуплое тело и ткнулся носом ей в шею. – Ты просто не представляешь, какое это облегчение – увидеть, что ты встала на ноги!

– Ой! Ты мне ребро сломал! Дышать не могу! К тому же тебе стоит принять душ. От тебя несет как от дикаря!

Я взглянул на нее. Снова она лизнула губу. В ее глазах вспыхивали искорки, и мне показалось, что теперь у нас все будет в порядке, а прежние размолвки не имеют значения. Я боялся увидеть потерявшую память зомби. А она улыбалась. Вернее, у нее на лице было написано радостное изумление. Как-то раз я перебрал в «Клипере» под Рождество, и они с Шейлой вели меня по лестнице в спальню. Вот тогда я впервые заметил у нее это выражение. Но теперь оно было как-то неуместно. Учитывая нашу ситуацию, она выглядела слишком спокойной.