Его внимание привлек амулет, висевший на шее у Мика. Он подошел ближе, чтобы получше его рассмотреть, выражая свое одобрение тихими возгласами удивления. Мик порывался снять с себя амулет, чтобы Кьем мог осмотреть его, но тот остановил его, жестом давая понять, что Мику не следует это делать. Он переводил взгляд с амулета на Мика, а затем снова на амулет. Как видно, что-то в изображении полумесяца произвело на него сильное впечатление.

– Луна! – сказал Кьем.

– Луна, – повторил Мик.

– Лу-у-на! – выкрикнул Кьем.

– Лу-у-у-у-на, – подтвердил Мик.

– Лу-у-у-у-у-на!

– Да прекратите вы! – не удержался Фил. Похоже, общение с местным шаманом его тяготило.

Я сказал, ни к кому особо не обращаясь: – И подошел тогда Предрассудок, и поглядел на узника.

Это я из «Пути паломника» помнил. Мик и внимания не обратил, а Фил вдруг уставился на меня. Ну точно, я оказался прав: понятия не имею, почему мне вздумалось процитировать эту строчку, и даже не могу вспомнить, о чем там шла речь, но Фила я раскусил. Вот и посмотрим, как ему это понравится, подумал я.

Кьем, судя по всему, отнесся к Мику благосклонно. Мы оставили старика заниматься его работой и пошли через маковые поля. Мик, попав в гущу трудолюбивых жителей деревни, развлекался как мог: выхватывая у них из рук инструменты, он устроил настоящее представление, делая вид, что собирает опиум. Это чрезвычайно забавляло крестьян. Они хихикали при виде его усилий и бранили его, если он надрезал маковые головки слишком глубоко или если из-за его неловких попыток часть застывающего млечного сока попадала на землю. Между тем Фил держался на расстоянии от нас, пренебрежительно морщась.

Меня поражало это различие между моими спутниками. От участия в таком балагане, который устроил здесь Мик, Фил всегда постарается отгородиться. Там, где один человек бросается очертя голову напролом, другой непременно притормозит и оценит обстановку. Не прошло и десяти минут, как оказалось, что все работающие на поле смеются и повторяют:

– А-мик! А-мик!

– Ты теперь соучастник, – вдруг сказал Фил.

– Чего?

– Ты вместе с ними собираешь опиум, из которого потом сделают героин, и кончится все тем, что твоим героином будут торговать у ворот нашей школы, понятно?

Мик посмотрел на меня, как будто я мог ему сказать, шутит Фил или нет.

– Чушь какая!

Затем я отвел их к генератору, который работал как часы. На радио мужское пение сменилось женским вокалом. Надтреснутый голос певицы можно было счесть мало-мальски приятным только по сравнению с воплями предыдущего солиста. Мы прихватили пару пузырьков «Калпола» и пошли обратно к хижине. В деревне никого не было. Замечание Фила все же задело меня за живое, и я не смог сдержаться.

– Послушай, Фил, – сказал я ему. – Тебе что, завидно?

Фил даже шагу не убавил и громко выпалил в ответ:

– Отцы ели кислый виноград, а у детей во рту оскомина.

Я был сыт по горло его цитатами из Библии. Сгоряча я схватил его за ворот рубашки. Он смотрел мне прямо в глаза.

– Ты можешь хоть слово сказать по-человечески?

– Убери руки!

– Эй, вы оба, прекратите! – вмешался Мик.

– Сначала пусть научится говорить нормально! Мы все-таки успели немного подраться, описав полукруг в пыли, пока Фил пытался вырваться из моей хватки. Мне даже хотелось, чтобы он замахнулся на меня. Я ни разу в жизни его пальцем не тронул, но сейчас, после всего, вполне мог наверстать упущенное.

– Ладно, хватит! – рявкнул Мик, вклиниваясь между нами. – Я вас сейчас лбами стукну!

Я отпустил Фила. Лицо у него было красным.

– Умнее ничего не придумали, – сказал Мик. – Что стар, что млад.

Но я-то знал, что его упрек адресован главным образом мне.

Мы подходили к нашей хижине в угрюмом молчании, но едва приблизились к порогу, как Мик замер на месте. Он положил руку на мое плечо, Фил тоже подтянулся и встал у меня за спиной. Через открытую дверь я увидел одного из боевиков, который энергично мастурбировал, склонившись над спящей Чарли. Пока его локоть ходил туда-сюда, Мик забежал в хижину, сгреб парня за лицо, глубоко вдавив пальцами щеки, и так, на вытянутой руке, буквально вынес его, с торчащим из штанов членом, на улицу и отбросил метра на три. Мне такого прежде видеть не приходилось. Да парень и сам был так потрясен, что несколько минут не вставал из пыли, ловя ртом воздух.

– Ну как, кайф? – спросил Мик.

Бандит с трудом поднялся на ноги и начал орать. Он застегивал брюки, ругаясь на чем свет стоит. Нам не требовался переводчик, потому что он тут же принял боевую стойку и принялся рассекать воздух молниеносными ударами. Но Мик явно успел напугать драчуна, он к нам и близко не подходил. Через пару минут к этому безрезультатному вихрю из рук и ног подбежали Као и еще один бандит; оба немедленно вытащили пистолеты.

Боевик направил пистолет на Мика, а Као со злобным рычанием прошел мимо меня прямо в хижину, где спала Чарли. Я последовал за ним, держась немного сзади. Войдя в хижину, он тут же подошел к Чарли, приставил ствол пистолета к ее голове и взвел курок.