— Ни то, ни другое, — Род старался не обращать внимания на меч (но на лбу у него выступили капли пота) и посмотрел прямо в небесно-голубые глаза под благородным лбом. — Позволю полюбопытствовать: а ваш меч создан белой магией или черной?

Острие не дрогнуло, но лицо его владельца еще больше застыло.

— Да, у кузнецов есть своя магия; создавая оружие, они произносят заклинания и вырезают руны на клинке. И то, какая это магия: белая или черная — всецело зависит от кузнеца.

Род кивнул.

— Так же и со мной. Я не святой и не могу производить чудеса, но я и не последователь Сатаны: я отрекаюсь от князя Тьмы и от всех его богомерзких дел.

По-прежнему острие не двигалось.

— Магия может быть либо от Бога, либо от Сатаны. А твоя от кого?

— Ну, определенно не от Сатаны, так как я живу в надежде попасть на небо.

Рыцарь еще несколько мгновений смотрел на него, потом убрал свой большой меч в ножны.

— Сдается мне, что ты все же белый колдун.

— Как скажете, — Род почувствовал прилив гордости, но благоразумно решил подавить ее в зародыше. — Но если хотите убедиться, почему бы не проверить мой характер. Я откажусь от магии, а вы от меча.

Рыцарь снова посмотрел на него, потом слегка улыбнулся.

— Подходит. Каким же оружием будем состязаться?

Род кивком указал на иву, которая росла у ручья возле дороги.

— Мне кажется, пара жаждущих развлечься джентльменов запросто найдет там подходящие палки.

Теперь рыцарь улыбнулся.

— Как скажешь. У меня нет оруженосца. Не выберет ли твой оружие и для меня?

— Ну, он на самом деле не мой оруженосец…

— Конечно, выберу! — Модвис мгновенно соскочил с осла, глаза его просияли. — Одно мгновение, добрые рыцари! — и гном тут же исчез в роще.

Рыцарь нахмурился.

— Если он не твой оруженосец, кто же он?

— Только друг, — ответил Род, — новый друг. Но он кажется мне надежным товарищем.

Рыцарь кивнул.

— Гномы известны прежде всего тем, что у них сердца вырезаны из древесины дуба. Они редко дарят свою дружбу, но когда дарят, надежны, как гора.

Вскоре Модвис вернулся и принес два зеленых ствола со срезанными ветвями и концами.

— Вы оказываете мне честь, сэры и рыцари.

— Как и ты нам, — ответил рыцарь в лучших традициях рыцарства.

Он спешился. Род не мог оторвать от него взгляда: человек, который в полном вооружении и без подъемного крана самостоятельно слезает с лошади, должен быть фантастически силен. Но, конечно, это только фантазия…

— Я не хотел бы воспользоваться преимуществом, — тем не менее сказал он. — Твои доспехи отягощают тебя, сэр.

Рыцарь нетерпеливо качнул шлемом.

— Какое значение имеет вес для подлинного рыцаря? Но для того, чтобы у меня не было преимущества, я, конечно же, должен обнажить голову, — он поднес руки к шлему, расстегнул его и снял. Золотые локоны упали ему на плечи; плоский высокий лоб поднимался над костистыми бугорками бровей и светлыми ресницами, кои прикрывали большие глубоко посаженные глаза, разделенные лезвием носа над широкими скулами. Под носом располагался большой тонкогубый рот с сильными челюстями и выдающимся вперед подбородком. Род почувствовал, как его сердце сбилось с ритма: рыцарь выглядел точно таким, каким он его себе представлял.

Конечно, согласился мозг-монитор. Рыцарь взял свою дубинку, повертел ею вокруг головы, чтобы разогреться, потом опустил.

— К твоим услугам, милорд.

Род улыбнулся, чувствуя возбуждение и радость перед боем — и боем с таким противником! Он знал, что ему очень повезет, если выйдет ничья, но это неважно: волнение было такое же, как будто ему предстояло петь на два голоса в Ковент Гарден с Пласидо Доминго. [5]

Модвис стоял в стороне, тоже страшно возбужденный.

Противники кружили друг против друга, держа перед собой наготове палки: оба улыбались, у обоих горели глаза. Наконец рыцарь воскликнул:

— Вперед! — и его палка мелькнула в воздухе с такой скоростью, что Род едва успел ее увидеть. Тем не менее он сумел поднять собственную палку достаточно высоко, и треск от удара отразился от стены утеса в ста ярдах за ними.

Удар так отдался в руках Рода, что он почувствовал, как дрожь пробежала волной по его скелету.

Но думать об этом было некогда: противоположный конец палки рыцаря устремился к коленной чашечке Рода. Он едва успел блокировать удар, но его собственная палка чувствительно задела колено. Род в тревоге отступил, прислушиваясь к ощущениям, опустился на колено и отразил очередной удар рыцаря. Тут он сообразил, что так ему удобнее защищаться и низкая поза годится для удара по голеням соперника. Удар получился, но не произвел никакого впечатления, палка только отскочила от чугунных конечностей рыцаря. Род не поверил глазам. Тем не менее попытался концом ударить рыцаря по голове. Рыцарь, конечно, отразил этот удар, но Род воспользовался возможностью и встал. И как раз вовремя восстановил равновесие, потому что палка рыцаря нацелилась ему в грудь. Род отразил удар и, уловив ритм (наконец-то!), нанес нижним концом палки удар по соединению в доспехах рыцаря. Конец палки задел кольчугу, проникнув меж пластин, и на мгновение вывел рыцаря из равновесия, и этого мгновения хватило Роду, чтобы нанести удар по не защищенной шлемом голове.

Удар получился замечательный! Послышался отвратительный пустой звук. Конечно, особого вреда удар не причинил, но рыцарь отступил на шаг и помотал головой, как оглушенный электроразрядом бык на скотобойне.

Однако теперь Род сумел вспомнить свою специальность и то, чему его учили. Он завертел палку пропеллером, так что появилась сверкающая плоскость под углом в сорок пять градусов.

Рыцарь нахмурился: такой прием явно был ему не знаком. Но тем не менее попытался ударить Рода по голове.